Глава 16

Влад Хитрый таджик отворачивается от меня, не давая больше ничего уточнить. С тяжким вздохом поднимает разоренный горшок, бормоча себе под нос что-то про птицу, цветы и шутки Всевышнего, уходит к беседкам. Хочется взять его за жабры и вытрясти все, что он знает, но… Восточный менталитет! Ничего он мне больше не скажет. Это и ежу ясно. И так сболтнул, с его точки зрения, лишнего. Только из уважения к Марине, что б ее так и растак, Владимировне. Оборачиваюсь на близнецов… Идти сейчас в усадьбу? Там их мать… И… И приемка полным ходом. А я сейчас, значит, буду себе документы требовать… Нет… Марьяне и Инге я сейчас мешать не буду. Смотрю на часы. Да. До пяти время точно есть. – Сашка, Лешка, – окликаю их, – пойдемте на плот? – Дядь, его на канат привязали! Ага! Я знаю. Сам распорядился. Покрасить и на канат, как на струну, привязать. Ничего лучше не придумали. Он у нас теперь вроде парома вдоль берега. – Ниче, нам хватит! – спускаю с плеча сумку с мормышками и грузилами. – Да, кстати, меня Влад зовут. . Марьяна Мальчики с ним. Мои мальчики с ним! Мои! Его! Наши? Нет! Мои… Черт! Как! И пойти забрать? Устроить истерику? Как это будет выглядеть? Нет… Попробую работать. Мы проверяем все. Абсолютно все. Выкручиваем на полную краны во всех номерах одновременно. Смотрим скорость слива, напор воды. Под контролем электриков запускаем абсолютно все электроприборы, в том числе и на кухне. Хотя там-то все выведено на отдельный щиток. Удочки. Он привез им эти чертовы удочки! Боже! Кажется, я буду ненавидеть рыбалку всю оставшуюся жизнь! Только бы Инга Степановна не проболталась. Только бы… Боже… В пятый или шестой раз пересчитываю полотенца, простыни, занавески… На всех наша монограмма. Причем в таком месте, чтобы срезать или подшить было невозможно. Я знаю деревенский менталитет. Месяц – другой и наши пододеяльники будут развеваться на сушилках всех местных дворов. Нет! Максимально необычные комплекты. Белые, с поперечной синей полосой и эмблемой отеля в центре. Отдельно с шеф-поваром проверяем морозилку. Запас продуктов в заморозке должен быть не менее, чем на две недели. Холодильники пока пусты, но обзваниваем поставщиков и еще раз подтверждаем дату доставки. Ту часть меню, которая называется “фермерской лавкой”, Зинаида полностью берет на себя. Я ей доверяю. Никто вкуснее не сделает. Домашние сыры, колбасы, творог, паштеты, рийеты… Последние в деревне называют просто тушенкой, но мы же премиум-класс! Проварили кролика и утку со сливой, с яблоком, с грушей. Галина Митрофановна с ягодой сделала. Была у нее брусника и терн в морозилке. Глиняные горшочки, пергамент сверху, бирочка со штампом, но подписанная от руки. Все перетянуто грубым шнурочком, в общем, очень аутентично. Деревенские пришли в восторг. Думаю, городские тоже порадуются. В какой-то момент, когда надо подняться по лестнице, наверное, в пятый раз, я замечаю, что Инга Степановна уже не может. Не выдерживает. – Пойдите пообедайте, – улыбаюсь я ей. – Вместе сегодня не успеем. Давайте, сначала вы, а потом я, – кидаю ей на бегу. Вижу, как Инга Степановна благодарно кивает мне вслед и вперевалочку идет на крыльцо. Ну да. От этого дурдома хочется отдохнуть в тишине. Да и на сад посмотреть надо… Я почти справилась. У меня почти получилось. Сберечь себя и детей. Открываю и уезжаю. Даже если никого не найдут на мое место – уезжаю. . Влад У меня с собой немного молотых сухарей на прикорм. Бросаю жменю в воду и… – Га! – Да твою ж… – оглядываюсь на мальцов, прикусываю себе язык. Довольный Гоша плюхается в пруд и тщательно собирает весь хлеб, плавающий по поверхности. – Так, – вздыхаю, – пойдемте что ли червяка копнем? Наживку набираем в компостной яме Фарида. Даже копать не надо. Потом устраиваемся на берегу. Лешке весело. Он болтает без умолку, глаза у него блестят от восторга, а Сашка вот молчит. Перебирает грузила и мормышки, но на меня взгляд не поднимает. Нанизываем червяков, забрасываем удочки. – Куда ж ты! – удерживаю мелкого. Лешка на плоту. Подпрыгивает так, что чуть не падает. Я стою рядом в воде. Разулся, джинсы закатал. Придерживаю его. – Кто ж так замахивается! – подшучиваю я над мальчишками, которые явно никогда на настоящей рыбалке не были. – Вот смотри, – обхватываю Лешку со спины, беру его руки в свои, – ловишь крючок, удочку отводишь, натягиваешь и… Крючок послушно летит на всю длину лески, опускается в воду метрах в семи от нас, а малец аж визжит от восторга. – Э! Всю рыбу распугаешь! – шутливо упрекаю его, хотя и сам вместе с ним прыгать готов. Ну круто же! Впервые пацану удалось так классно крючок забросить. Радуюсь его радостью и держу мальчишку. Свалится еще ненароком. Лешка успокаивается, присаживается. Я оборачиваюсь ко второму. – Ты пойдешь? – киваю на плот. – Не, – сопит как-то обиженно, – я тут. – Ну ладно, – беру свою удочку, усаживаюсь вроде как рядом с ним. Молчим. Лешка замер, напрягся, глаза горят. Ждет карася. Сашка губы дует. М-да… Чет стряслось у парня? А матери их некогда. Она вон мне отель принимает. – Сань, у тебя случилось что-то? – тихо спрашиваю. Молчит. Сопит. Мужик, фигле! Не лезу. Насаживаю червяка, стараюсь забросить удочку так, чтобы не в гуся… – А ты нашу маму уволишь? – вдруг спрашивает Сашка. – Я? – дергаюсь. – Нет! – то есть как это нет, когда… – Да… то есть… Шумно вздыхаю, сажусь рядом с ним. – Сань, мы с мамой вместе не сможем работать. Но я подожду, пока она себе новое место найдет. – А чего не сможете? – спрашивает Сашка, насупившись. – Это ж нам уезжать, – тянет обиженно. – Мы с вашей мамой когда-то очень сильно поссорились, – говорю тихо. Думаю, как бы объяснить мальчишкам. – И так и не помирились! – Так поди к ней! Это ж просто! – возмущается Сашка. – Мы не хотим в другой дом! – Я хорошую мирилку знаю! – оборачивается Лешка. – Девчонок нельзя обижать! – выпячивает губы Сашка. – Мама – девочка! – А у нас дома твоя фотография есть, – вдруг заявляет Лешка. – Мама ее прячет, но я видел. Там ты! Только улыбаешься! И оба замолкают. Внимательно на меня смотрят. А я… Мне хочется ругаться и извиняться одновременно. Я не виноват! Не я это сделал! Но… Но вот парням и правда из-за меня всю жизнь менять… А может, ну ее? Уживаемся же как-то… Может, и правда… Я задумчиво оборачиваюсь на отель и вижу ковыляющую к нам Ингу Степановну.