Глава 21

Влад – Вы же понимаете, пять лет прошло. Седой мужик с совершенно незапоминающимся лицом сидит напротив и преспокойно пьет кофе. Утренний. Очень утренний. Вчера в два тридцать я получил сообщение, что у него кое-что есть. Если честно, готов был подрываться прямо ночью, но Игорь настоял, что лучше нам просто вместе позавтракать. Сейчас восемь. Я ни есть, ни пить не могу. Просто смотрю на него. Жду информацию. – Запись настоящая. Это не монтаж, – отчитывается сыщик. – Но это вам и так известно. По поводу действующих лиц. Я сначала хотел проследить за этими персонажами по камерам… – он хмурится. – Ну… Как зашли в тот клуб, как вышли, куда поехали… Но, – он сжимает губы, бессильно разводит руками, – уже все стерто. Стискиваю зубы. Не за этим же он мне ночью писал, чтобы сказать, что ничего не нашел! – А потом я решил в принципе навести справки… – он допивает кофе, ставит чашку, просит официанта повторить. – Ну, – смотрит на меня, – в широком смысле, так сказать… Молчу. Но вижу в его глазах довольный блеск. Ему явно нравится моя реакция на это представление. – Мы можем предположить, что женщина на записи – Марьяна Иванова. Ни одного факта, доказывающего обратное, я не нашел. Ни движений по карте, никаких записей, например, в приемном покое, в больницах или полиции, – он опять разводит руками. – А вот с мужчиной все немного сложнее. Я не выдерживаю. Дергаюсь, шумно вздыхаю. – Говорите! – Теоретически, это может быть названный вами Варламов Семен Михайлович. Ни одного факта, опровергающего это, нет, – сыщик смотрит на меня пристально, а я уже, кажется, багровею, – но практически… И замолкает. – Практически?.. – подгоняю Димкиного спеца. – Практически делать то, что они там делают, Варламов не мог, – очень уверенно и немного высокомерно выдает сыщик. – Почему? – не вижу связи, не понимаю, о чем Игорь говорит. – Потому что у мужика были серьезные проблемы с простатой, – кривится отставной мент. – Он запустил это дело, а когда кинулся лечиться, то в Москве ему только трубку из пуза предложили вывести, – на стол ложится какая-то бумага. – Это копия его медицинской карты, – кивает Игорь. – И вечером следующего, после этого шоу, дня, Варламов Семен Михайлович отправился в Израиль на лечение. Всем сказал, что на отдых… Потом у него были еще какие-то переговоры в Германии, – сыщик выделяет голосом слово “переговоры”, давая понять, что Варламов в Германии отнюдь не работал, – потом пытался что-то с собой сделать в Швейцарии… Но, – Игорь поджимает губы, – судя по тому, что сейчас он отошел от дел и ведет очень замкнутый образ жизни, ничего у него не вышло… – Проблемы с простатой? – еле выдавливаю из себя я. – Угу, – кивает сыщик. – А вы ж знаете, на что это в первую очередь влияет? – вскидывает бровь отставной мент. – Вот так жарить бабенку, – он указывает взглядом на флешку, – он совершенно точно не мог… – То есть… – То есть запись смоделирована, – категорично и уже безо всяких театральных жестов отзывается сыщик, – а если мужчина – актер, то скорее всего, и женщина… – он поднимает на меня взгляд. – Я же правильно понимаю, эта женщина была вам определенным образом важна? – Определенным образом, – отзываюсь эхом. – Угу… Ну… Вы просили выяснить меня факт подлинности этого кина, – сыщик пожимает плечами. – Выяснил. Это фейк. Подстава. Если хотите, можно покрутить дальше. Например, – смотрит на меня выжидательно, – найти исполнителей главных ролей. А там, глядишь, и режиссер с продюсером себя проявят. – Добро, – откидываюсь на спинку стула. – Работайте, – говорю глухо, сам не узнаю свой голос. – Перевод аванса сделаю в течение часа. – Угу, – Игорь допивает свой кофе, встает. – Как только получу средства, так и начну. Протягивает мне руку, я ее пожимаю, но… Будто ничего не чувствую… Будто оглушен… Не она. Фейк. Подстава. На записи не Варламов. А значит, скорее всего, и не она… И мне сейчас даже не особо интересно, кто все это устроил. Не хочу сам себе в этом признаваться, но, похоже, и без сыщика я это знаю. Сейчас мне важно другое… Как? Как все вернуть? Как объяснить? Просить прощения? После всего, что я ей сделал и сказал? Как? Черт! Встряхиваю волосами. Словами! Через рот! На коленях стоять буду, ноги ее целовать, только… Лишь бы выслушала! Хоть бы поговорила! Подрываюсь, так и не выпив свой кофе, сажусь в машину… Вылетная трасса пустая. Час пути, и вот она… Просыпающаяся усадьба. С парковки вижу дворника, садовника. На крыльце что-то натирает молоденькая горничная. – Владислав Сергеевич! – меня выходит встречать тот самый мальчишка – распорядитель. – Марьяна Владимировна здесь? – не нужен мне никто сейчас. Марьяна! Где Марьяна? – Н-нет… Только я… И Инга Степановна! Он как-то странно смущается, но… Подумаю об этом после. Прохожу в административное крыло, захожу в кабинет. За столом сидит моя директор и работает с договорами… – Инга Степановна! – она аж подпрыгивает от звука моего голоса. – Ой! Владислав Сергеевич, не ожидала. – Инга Степановна, где Марьяна? Почему ее нет на рабочем месте? – почти ору, хотя не на кого и не за что. – Так, – вздрагивает моя директор по персоналу, – в отпуске числится, – и добавляет тише, – с последующим увольнением… – Как увольнением? Мы же… Мы же никого не взяли, она не должна была. – Имеет право, – виновато опускает глаза Инга, – написала по собственному желанию. – Подождите! А мальчики? Она же не может просто вот так… взять их и увезти! Ее же опека замучает. Она должна работать, дети должны быть с няней или в детском саду… Что она выдумала? – А у вас к ней какой вопрос? – тихо спрашивает Инга Степановна – Личный! – рявкаю, не желая ничего объяснять. – Ой! Так вы все-таки догадались, – вдруг светлеет лицо Инги Степановны. – А я все думала, когда же вы поймете, – вздыхает она, поглядывая на меня с упреком. – Вы, мужчины, такие невнимательные! Хотя, – качает головой, – они, конечно, на нее сейчас больше похожи, светленькие, – и тут же эмоционально добавляет. – Но характер! Сашка же ну полностью в вас!