Глава 20

Влад – Влад! Ты только посмотри, что они устроили! – Что происходит? – резко отстраняю ее от себя. Между нами никогда не было ничего больше рукопожатий, а тут… Что, мать вашу, происходит? Я ошарашенно оглядываюсь, хочу найти Марьяну. Это же не… Это… Хмельницкая… Дрянь ты такая… – Влад, они повсюду расставили полевые цветы! А у меня на них аллергия! Я… Смотри! У меня глаза слезятся, я… А-апчхи! И тут я вспоминаю, почему первые пару лет считал Алену мерзкой. Сейчас от ее близости аж передергивает. Еще раз осматриваю зону приема, но Марьяны и след простыл. – Ален, живые цветы я попросил поставить, – пожимаю плечами. – Мы же все-таки в деревне. Мне нравится. – Влад! А если у гостей тоже аллергия?! – Тогда они попросту сюда не поедут, – обрываю ее истерику. – Аллергики не ездят на пикники в деревню. Здесь сейчас будет пресса, давай сделаем вид, что все так и задумано. Хорошо? Хмельницкая открывает рот, чтобы еще что-то ляпнуть, но ловит мой взгляд. Дергается, замирает. Черт… Я когда-нибудь научусь скрывать свои эмоции?.. Быстро отворачиваюсь. – А где Инга Степановна? . Марьяна Боже… Дай мне сил… Меня, кажется, сейчас стошнит… Хочется провалиться сквозь землю. Хочется вообще никогда не появляться на свет! Я ведь думала, что все, что уже ни за что… А он… А они… И так больно, так… мерзко… Зачем нужно было устраивать то видео? Весь этот цирк с ревностью, криками, вышвыриванием меня из своей жизни… Почему нельзя было просто сказать, что у него другая? Как? Как это все вынести? Вла-ад! Чувствую, что ноги подкашиваются, хватаюсь за стену… Так! Стоп! Нельзя! Работа! Это просто работа! Причем последний день. – Зина? – заползаю на кухню. – Второй раз тесто поднялось? – Поднялось, Мариночка! – кивает красная от жара печей Зинаида. – Андрей, – ловлю пробегающего мимо распорядителя, – через час будут пирожки, через сорок минут можно будет дать анонс в меню. – Есть, Марина Владимировна. – Ты за приглашенными официантами следишь? – спрашиваю его же. – Бестолочи, – цедит сквозь зубы мой распорядитель, и я понимающе улыбаюсь. – Терпи, казак! Атаманом будешь! Пока не возьмут нового управляющего, почти все будет на тебе. – Марин Владимировна, – парень бросает на меня взволнованный взгляд, – вы уже точно? – Точнее некуда, – улыбаюсь. – Если могла бы уже б уехала. – Марина! – появляется около меня Зинаида. Набирает воздуха в легкие, чтобы что-то сказать, но… Не находит слов и просто крепко стискивает меня в объятьях! – Марина! – слышу еще один голос рядом и меня сжимает еще кто-то. – Марин Владимировна, – почти плачущий девичий голосок и еще одна пара рук. – Да мои ж вы хорошие, – реву. Ничего не стесняясь реву. . Влад – И я хотел бы поблагодарить… Ищу ее глазами. Весь вечер пытаюсь найти ее, но в общем пространстве она так и не появилась. Где-то на задворках. Это точно. Потому что мальчишка-распорядитель явно бегает все сложное уточнять на кухне. Не повариха ж ему рассказывает нюансы посадки и подачи. А я уйти не могу… Около меня толпа журналистов, блогеров, приглашенных. Удивительно, но тут появились даже случайные люди. Две семьи просто проезжали мимо и остановились из любопытства. Попробовали заплатить за банкет. Предложил им остаться на экскурсию. Галдят, что-то щелкают на телефоны, взяли визитки, проспекты. – Я хотел бы поблагодарить тех, без кого это мероприятие не могло состояться, – уже финальная речь. Потом просто фуршет, и можно будет растаять в толпе после пары рукопожатий. – Двух моих замечательных работниц, которые вынесли на себе львиную долю сложностей, связанных с этим отелем! – поднимаю бокал, чуть отворачиваюсь от сияющей морды Хмельницкой, которая не отходит от меня ни на шаг. – Наша чудесная директор по связям с общественностью Морозова Инга Степановна! – зал взрывается поздравлениями, бурными овациями. – И… – все почему-то начинают снимать Алену… Черт! Как же бесит! – И…– ищу ее взглядом. Нет! Ее тут нет, и выходить не собирается! Ну и плевать! – И Иванова Марьяна Владимировна, которая, к сожалению, и в данный момент больше следит за порядком среди персонала, чем за тостами начальства… По толпе пробегает волна хохота, люди оборачиваются, ищут ее глазами… Нет… Не вышла… Вопросительно смотрю на Ингу, та краснеет, опускает взгляд. – Ну что ж, – надо менять тему, – а сейчас я хочу вам показать мою детскую мечту! – произношу задорно. – Пруд с карасями! При отеле будет рыбалка! Гудящая толпа блогеров высыпает в сад, в сторону пруда. Жеманные девицы уже позируют на мостиках, придуманных Марьяной. Дамы постарше с удовольствием осматривают беседки, увитые цветами, которые не успел съесть Гоша… Гоша… А еще Сашка и Леша… И вон наш плот болтается. Покрасить не успели. Черт! Черт, что ж так хреново-то?! Так! Ладно! Это шоу когда-нибудь кончится! А Ивановых я завтра найду. Сейчас уже поздно, а завтра они от меня никуда не денутся! . Марьяна – Куда ж ты на ночь глядя, – срывающимся голосом пытается остановить меня дед Петя. – Да тут дороги-то час, – отмахиваюсь, – квартира уже готова! А мне завтра оформляться. Лучше так, чем в пять утра ехать. Плету невесть что, лишь бы не реветь… Сил нет. Ни физических, ни моральных. Как только толпа схлынула к пруду, я смылась… Посмотрела, как гордо Свиридов показывает гостям плот моих сыновей… Наших с ним сыновей… И поняла, что больше не могу. Сбежала. Ребята до дома проводили, кто мог. Робот-пылесос мне подарили. Для деревни диковинка! Они гордятся… – Марьянка, ты чего як от пожара тикаешь? – у своей калитки, подбоченившись, стоит Мирониха… Та самая, у которой за сараем базилик. – Али натворила шо в своем отеле? – а это Трындычиха. Очень уж болтливая баба. За что и получила свое прозвище. – Да ехать мне надо, – склоняю голову. – Правда, надо. – От Нинки – дуры вона тикает! – категорично кивает соседке Мирониха, ловко выдумав новую сплетню. – Ну тады да! У городе тебя ж-то не найдут! – кивает Трындычиха, утирая лицо углом платка. Обнимаю соседей, подталкиваю плачущих сыновей к машине такси. – Ну, полноте, – хрипит дед Петя, шмыгая носом. – Вы ж пацаны! Хто ж ревет! Но никакие увещевания не действуют. Хлопают дверцы, заводится мотор, машина трогается, набирает скорость. Соседи потихоньку расходятся. И только гусь Гоша бежит за нами почти до конца улицы, крича и судорожно взмахивая подрезанными крыльями…