Глава 6

Влад – Э! – таджик садовник меня хватает за руку. – Куда к тебе? Ты кто такой? Куда мальчишек потащил? Смотрю… Сначала на его руку, лежащую на моем предплечье, потом в лицо мужику… Ну… Вообще он прав. Но отчего-то так хочется дать ему в морду! – Мы вместе с Ингой Степановной работаем, – понимаю, что меня он знать не может, а если скажу сейчас, что я тут самый большой начальник, неизвестно, что начнется. – Она сейчас приехать должна. – Должна, – кивает таджик. Ингу он знает. – Ну так вот, когда их мать появится, пусть к Инге и идет. Я рядом буду. – А ты их чего на пруд ведешь? – все еще сомневается добросовестный нянь. – Гуся купать, ясно же! Старый таджик обалдело смотрит на меня секунды две, потом сдается: – Ты с этой стороны пруда будь! Тут я вижу! – Будем! – киваю. А про себя отмечаю, что надо уточнить, на каком контракте этот садовник, и если на временном, то перевести на постоянный. Ответственный, зараза. Фиг мимо пройдешь! – Так, парни, – оборачиваюсь к мальцам, когда их не в меру тревожный нянь все же отходит. – Вы ж тут все знаете? Покажете мне, где что? – Покажем! – кивают, широко улыбаясь. Еще бы! Взрослый у них совета спрашивает. Аж сияют! – Пошли! – покрепче сжимаю испачканные ладошки. Фигня какая-то. Никогда не общался с детьми, а эти двое, как родные! Спускаемся с пригорка и… Канал? Через него перекинуты доски, паллеты. – Ух ты! Этого ж не было! – Не было, – вторят мальчишки. – А тут, когда трубу раскапывали, земля обвалилась! – Эх, мамина начальница ругалась, – тянет тот, что Леша. – Яма на весь сад была! – А мама сказала, что надо тут речку и мостик сделать! – гордо добавляет более крупный, Саша. – И будет красиво и это… Как его… Засыпать не надо! Хм… Осматриваю сильно просевшую траншею. Умная мысль. Грунта здесь ушло бы “камазов” десять, если не больше. А так… Река, мост, пруд… Романтика! – А там что? Мы спустились по тропинке и стало видно дальний угол двора. На земле красуется здоровенное серое пятно. – Там цемент перевернули! – бодро рапортует Сашка. – В смысле? Я аж замираю. Мне ничего такого не докладывали. А вот… Так. Дай вспомню. Что-то было про перенос парковки. – А там водитель дурак был, – комментирует Лешка, – все разлил! – А мама сказала не убирать. Убирать дорого. Мама сказала парковку сделаем! Потому что, если там машины бросать, – Сашка машет рукой в ту сторону, где изначально планировали заезд, – то они всегда грязные будут! Трактор с поля идет, вечно пылит! Смотрю на цементную площадку, оцениваю… Да. И от окон подальше. Если я не ошибаюсь, это изначально было отмечено, как зона для активного отдыха. Но эта зона сама собой переехала ближе к воде. Тут и площадка приятнее, и… Речка вот эта… В общем… Так! Надо-ка познакомиться с этой Мариной, как ее… Похоже, действительно находка! – Гоша! – вырывает меня из мыслей голос одного из парней. Оборачиваюсь, вижу, как гусь удивительно быстро чешет к воде. – Гоша, не с этой стороны, тут трубы! Зацепишься! Точно! Блин! Тут же должны стоять системы аэрации. Но, ко всеобщему счастью, гусь ловко обходит все препятствия и гордым белым лайнером плюхается в воду! Замолкаем, даже замираем все трое. Красив, зараза! Любому лебедю фору даст! – Классно ему, – тяну завистливо. – Ага! Он любит! – любящим голосом отзывается тот, что помельче, Леша. – Всегда даем ему поплавать! – Часто тут бываете? – спрашиваю мальцов. – Ага! – улыбается Сашка. – Тут красноперка ловится! . Марьяна – Дядь Петь, дай помоложе! – вымаливаю у своего соседа индоутку. Не продает свежий выводок. Говорит, не откормлены еще. – Малы они! Мяса на них нет! Бери взрослую! – Дядь Петь, нам большого начальника кормить! Взрослую в печке томить часа три! Дай утенка! Я тебе как за взрослую заплачу! – Ух… – качает головой сосед, но я чувствую, что он уже почти согласился, строю жалобные глазки, складываю ладошки. – Ну ладно! Иди! Выбирай! Вздыхаю. За пять лет жизни в деревне я к этому так и не привыкла. Выбрать птицу – это пойти во двор и поймать понравившуюся. – Только шею ей сам свернешь! – кошусь на старика. – Да куда ж тебя девать такую нежную! – фыркает, скрывая умиление. – Марьяна! Ой, Севка. – Марьяна! – подбегает к забору Всеволод Петрович. – У тебя ж в том месяце проверка была? – Какая проверка? Перебираю в уме, жилинспекция, пожарные, сельхознадзор… – Да опека, будь она неладна! – Опека? – чувствую, что бледнею. – Была. – Ты дома была? Или где? – В отеле мы были, – по спине пробегают неприятные мурашки. – Две женщины к нам туда пришли, долго общались, вроде хорошо все было. – Хорошо-то хорошо, но вот они написали, что условия жизни детей не определены! – Сев, а что это значит? – не хочу, но голос мой звучит жалобно. – А это значит, что государству не понятно, как живут твои дети! – Севка упирает руки в бока. – Ты вот где умная, а где!.. Он не договаривает. Я и так понимаю, что к чему. – И как теперь? – всхлипываю. – Бегом в отель за детьми! У тебя полчаса времени, чтобы привести их домой, отмыть, переодеть и усадить в комнате ровными рядами! – Ага! – киваю, бросаюсь к калитке. – Утку возьми! – кричит мне вслед дядь Петя. – Да ну ее! – бросаю через плечо. – Стой! – кричит Севка. – Не успеешь! Я придумал! .