41 глава

Юля

Подслушивать нехорошо, знаю. Но ничего с собой поделать не могу. Гордей рассказывает Карине о том, что ничего не знал о моей беременности, а я вспоминаю, как пришла рассказать ему об этом.

Помню кучу полицейских машин возле их подъезда. Я даже не думала, что полиция приехала по душу Гордея. Но когда поднялась на этаж, где они снимали комнату, была в шоке.

Подслушала разговор полицейского с соседкой. Соседка обзывала Гордея и его друзей бандитами, а полицейский задавал странные вопросы.

Тогда я поняла, что связалась с одним из Карателей. Это было страшно, учитывая, какие сплетни ходили про их банду.

Я ушла тихо, без лишних расспросов. Тогда я чётко решила, что нам такой отец не нужен. Сейчас жизнь Гордея изменилась. Но грехи прошлого никогда не смоются с его рук. Отпечаток убийств, совершённых им, будет с ним всегда. А если за ним придут? Если посадят?

И ведь я уже не смогу уберечь дочь. Теперь она знает, кто её отец. Мало того, Карине нравится Гордей.

Когда я слышу последний вопрос дочери, а в ответ тишину. Решаю вмешаться, чтобы Карина не питала надежд. А ещё хуже, если он скажет правду, а он скажет. Он всегда говорит честно, даже если это может ранить.

– О чём секретничаете? – захожу в палату и делаю вид, что ничего не слышала.

У Гордея взгляд такой странный, ясный, что ли. Смотрит на меня с теплом и пониманием.

– Мам, а почему вы расстались? – продолжает допрос Карина.

Присаживаюсь рядом с кроватью:

– Карин, давай ты не будешь лезть во взрослые дела, мы сами с Гордеем разберёмся. – кидаю быстрый взгляд на Гордея.

У Гордея довольная ухмылка, как у мартовского кота. Что они задумали? Я слышала, как он почти шептал что-то Карине, но слов не разобрать.

– Я бы тоже хотел знать. – поддерживает дочь.

– Мы об этом поговорим без детских ушей. Не дави на меня. – делаю серьёзное лицо.

Дочь переключает внимание на себя:

– Мы теперь все вместе будем жить? – спрашивает Карина.

Начинается самое весёлое. Детские вопросы, на которые трудно ответить правдой.

– Нет. – испуганно отвечаю.

– Да. – перебивает меня Гордей.

Карина смеётся над нами, а мы возмущённо смотрим друг на друга, пытаясь задавить и подчинить взглядом.

– Вы переезжаете ко мне. – заявляет Гордей, не посоветовавшись со мной.

Какого чёрта он распоряжается нашими жизнями!

– Ура! – быстро реагирует Карина.

– Гордей, давай выйдем, поговорим. – встаю со стула.

– Успеем ещё. – отвечает и поворачивается к Карине. – Какого цвета стены хочешь в своей комнате? – мило улыбается.

У меня внутри всё вскипает. Я не давала своего согласия, но Гордей думает, что может решать за нас.

– Мммм... – закатывает глаза к потолку Карина. – Сиреневые с каким-нибудь рисунком на одной стене. Пока ещё не придумала, но что-то интересное. Двуспальную кровать с балдахином. А что ещё бы такого? – задумывается дочь.

– Так, стоп! – начинаю бунтовать. – Мы с тобой живём дома. Если хочешь видеться с Гордеем, пожалуйста. Я не буду запрещать, но только никаких переездов. – заявляю безапелляционно, пока они ещё что-нибудь не придумали.

Две пары глаз устремляют в меня острые ножи, я делаю суровый взгляд и смотрю поочерёдно то на Гордея, то на Карину. Они ждут, что я сдамся, но нет, не для этого я столько лет оберегала дочь.

– Мам, ну почему нет? – расстраивается Карина и смотрит обиженно.

– Потому что мы не семья. Потому что это опасно. Потому что мы не знаем Гордея. И ещё много, потому что. – уверенно отвечаю.

– Карин, не расстраивайся, мы с мамой всё решим. – спокойно говорит дочери и поворачивается ко мне. – Позже решим. – говорит тяжёлым тоном, смотря мне в глаза.

Я понимаю, что они сговорились. Но переезд — это не игрушки!

– Обещаешь? – доверчиво спрашивает у Гордея дочь, сжимая его руку.

– Зуб даю. – улыбается он Карине. – Может, поспишь? А мы с мамой съездим за твоими вещами и привезём тебе что-нибудь вкусненькое.

У меня складывается впечатление, что я здесь лишняя. Ревность к Гордею нарастает и бьёт по нервам. Он забирает мою дочь, своим вниманием и хорошим отношением.

– Мам. – обращается ко мне Карина. – Привезёшь мой любимый мармелад? – спрашивает, укладываясь поудобнее на подушке.

– Конечно, привезу. – выдыхаю, понимая, что наша связь не потеряна, она просто раздваивается на двоих, и слегка успокаиваюсь. – Спи, дорогая, набирайся сил. – целую в щёку, тепло улыбаюсь и иду к двери.

– Я всё устрою. – шепчет Гордей и целует Карину в висок.

Мы выходим из палаты и молча идём в машину. Я ещё зла на Гордея и не хочу с ним ничего обсуждать, а вот он решил меня добить.

– Юленька, золотце, ты куда так бежишь? – ехидно так, аж бесит.

– Гордеюшка, я безмерно благодарна тебе. – резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. – Но ты перебарщиваешь! – тычу в его грудь пальцем, когда он почти врезается в меня.

– А где я перебарщиваю? – смотрит на меня с хитрой улыбкой.

Его забавляет моё состояние. Гордей абсолютно уверен в своей правоте, и плевать ему на то, что чувствую я.

Задираю голову, чтобы видеть его глаза:

– Везде! На что ты настраиваешь мою дочь? Что ты ей шепчешь, пока я не слышу? – задаю вопросы в его довольное до невозможности лицо.

– Ты видишь заговоры там, где их нет. И ещё вспомни наконец, что Карина и моя дочь тоже. – нагло заявляет мне в лицо.

Меня сейчас порвёт от злости. Неужели он сам не понимает кто он и кто мы. Зачем он подвергает нас опасности, что за блажь?

– Я не хочу, чтобы в один прекрасный момент пришли люди и поубивали нас за твоё криминальное прошлое, или посадили тебя лет так на двадцать. Ты подумал о нас? В частности, о Карине, подумал? Зачем ты впутываешь нас в свою совсем небезопасную жизнь? Объясни! – требую от него ответов полушёпотом, чтобы в больнице никто не услышал подробностей.

Гордей смотрит по сторонам, хватает меня за руку:

– Идём. Больница не место для таких разговоров. – ведёт меня за собой в машину.