Глава 12

Ян

Домой вваливаюсь на автомате. Еле попадаю по выключателю, который должен считать мой отпечаток пальца, и вот тогда в квартире загорается свет. Я жмурюсь. Глаза внезапно слезятся. Прямо в ботинках иду к барной стойке и зависаю возле бутылки «Черного Джека».

Какого я вообще так вышел из себя? Для кого там намахался кулаками до зубного скрежета и боли в ребрах? Смотрю в зеркальную поверхность стойки, и самому противно от себя. Два кубика льда стучат по внутренности стакана, а я стою и туплю, обхватив ладонью холодеющее стекло.

Сказать, что я был расстроен, ничего не сказать. Я был вне себя от злобы и ярости. Как вспомню этого лоснящегося козла, который даже после драки похотливо скалился на Вельскую.

– Придурок, – громко проговариваю, когда понимаю, что столь желанная встреча не принесла ровным счетом никаких результатов.

Оборачиваюсь и ищу взглядом сброшенный пиджак. В кармане лежит телефон. Нехотя тащусь и поднимаю с пола вещь, вытряхиваю смартфон и начинаю прокручивать список контактов.

В выпадающем списке нахожу Робинзона. Одиночка, решающий проблемы для влиятельных людей.

– Роб, – бросаю лениво в телефон, а сам рассматриваю блики от потолочных ламп в стакане. – Это Стембольский, мне нужна информация на одну особу. Что?.. Нет, без криминала.

Роб просит только одно фото. И я сбрасываю наше свадебное. Как последний идиот храню. Сам не знаю почему. Возможно, в тот день я был по-настоящему счастлив. Долбанный романтик!

Робинзон шустрый парень, информацию всегда добывает быстро, весьма успешно роет носом землю и умело преподносит факты. Никакой воды. Самая суть. Я надеюсь, что в моем запросе действительно имелся смысл.

– Выключить, – проговариваю команду, чтобы голосовой датчик отрубил все освещение.

Я, уставший и вымотанный, приземляюсь на диван в гостиной. Смотрю в панорамное на ночной город. Потрясающий вид совершенно не трогает. Вельская стоит в памяти, такая красивая и желанная. Ничего не соображая, набираю единственный номер, который всегда ответит, и я не ошибаюсь:

– Алло, – томным голосом отвечает девушка, – Ян? – делано уточняет, как будто мог звонить в такой час кто-то другой.

– Милена, у тебя есть что-нибудь с бабочками?

– Что, прости? – недоумевает Перфильцева.

– Туфли есть с бабочками? – немного зверею оттого, что она не понимает с первого раза.

Не всем, к сожалению, по жизни везет. В очереди за красотой и умом Милена получила первое, второе не заслужила.

– Босоножки… – тянет она, а потом проговаривает: – Ну, если ты предлагаешь пойти в оперу, то туда подойдет и летний вариант.

– Милена, какая опера?! Надевай босоножки и жди. Желательно голая.

Сбрасываю звонок и вызываю водителя, на такси нет желания ехать. Накатался уже.

В машине я смотрю на звезды в приоткрытый в крыше люк.

«Интересно, кто сегодня улетит быстрее из нас двоих: Милена при виде изрядно побитого меня или я оттого, что трахаю Перфильцеву в босоножках с бабочками?»

На территорию элитной новостройки мой внедорожник въезжает во втором часу ночи. Милена не изменяет себе – у входной двери несколько ваз с большими букетами, которые уже не помещаются в квартире, от поклонников.

Кто-то постит в социальных сетях себя в дорогой одежде, кто-то – побрякушки с бриллиантами и непременно коробки с наименованиями брендов, Перфильцева же демонстрирует цветы. Мне. Намекает на то, что девушка не ограничена в выборе, однако я, как хозяин, прихожу в любое время в ее дом. А не те, кто дарит вагонами эти цветы.

– Ян, надо предупреждать заранее, – говорит Перфильцева, открыв дверь, и явно застывает в ужасе от моего внешнего вида.

Не принц, согласен.

– Давай не будем обсуждать это?! – показываю на себя сверху вниз и смело прохожу внутрь.

– Хорошо.

Отходит от первого шока и продолжает мысль девушка:

– Сегодня тебе просто повезло. У меня отменилась ночная съемка, – Милена разворачивается и пересекает холл своей двухуровневой квартиры, идет и нарочно виляет задом.

Точно знает, что я смотрю. Оцениваю.

Я скольжу взглядом по ее шелковому удлиненному халату. Ткань местами сильно прилегает к телу девушки, демонстрируя все очевидные достоинства: длинные ноги, округлые ягодицы, торчащие идеальные симметричные лопатки. В этом совершенном образе прекрасно все, кроме короткой стильной прически, где нет тебе никаких спадающих по плечам вьющихся локонов.

– А босоножки? – придирчиво уточняю у Перфильцевой, сегодня мне важно на ней видеть именно то, что я хочу.

– Только такие… – Милена останавливается и склоняется за спинку дивана, выуживая пару черных, стильных и весьма дорогих босоножек, пятка которых переливается серебром и фиолетом, перетекающим в два кружевных крыла.

Я тяжело сглатываю и замираю от предвкушения.

А она неспешно присаживается на диван, как будто случайно задевает и распахивает полы халатика. И начинает примерку.

Я смотрю.

Идеальный красный педикюр на маленьких пальчиках этой соблазнительницы. Вот правая нога ложится под тонкий ремешок, и левая постепенно следует за ней. А затем Перфильцева откидывается на спинку дивана и широко раздвигает ноги. Голая. Как я и просил. Везде.

Я опускаюсь перед девушкой на колени. Наши взгляды скрещиваются. И, казалось бы, вот оно – бери свое. Тебя уже ждут с распростертыми объятиями.

Но как-то совсем не вовремя я подумал о семье Утесова, его жене и детях. Затем долбанное подсознание услужливо вернуло меня к Рине и тому моменту, как она пыталась отгородить собой от меня сына.

Сашка – отличное имя. Гордое и красивое. Я бы обязательно так назвал своего сына. Только это не мой ребенок, и куда подевался его отец, мне неизвестно.

– Ян, ты прикалываешься? – злобной фурией взвивается Милена. – Это что такое?

Она упирается взглядом в меня там, снизу. Осуждающе. А я понимаю, что не могу. И бабочки совершенно не спасают ситуацию.

Ни ласка, ни запах ее тела не вставляют сегодня. Я думаю о детях, причем не своих. В такой момент! Может, сумбурный вечер и этот качок недоделанный из меня вышибли не только дух, но заодно и мозги?

– Ты не виновата…

– Еще бы, Стембольский! Меня забрасывает недвусмысленными предложениями половина мужчин нашего города. Я вижу в их взгляде желание, а тут… Так смотрят в детстве на отварное брокколи, издеваешься?

Да, над собой определенно издеваюсь. С Перфильцевой не убудет, и если бы не ее папочка с инвестированием моих лучших проектов…

– Полезно, – порю откровенную чушь и даже радуюсь, что сегодня я не буду искать замену главной неприятности моей жизни.

– Что, прости? – теряет терпение Милена и запахивает полы халата, прячась от меня, наказывая неполучением десерта в ее лице.

– Брокколи – это о здоровье, – я встаю, отряхиваюсь и молча иду к выходу.

– Не думай, что тебе сегодняшняя ночь просто так сойдет с рук, Стембольский.

– Уже, – злобно скалюсь и подмигиваю крошке. – Без обид, Милен. Просто устал.

– Я приглашена на юбилей твоего отца. Как считаешь, если я туда приду не одна? – победным взглядом одаривает меня Перфильцева.

– А это как угодно. Ты же знаешь, между нами никогда не было чувств…

Уже практически разворачиваюсь к двери, как мне чуть ли не в голову летит та самая босоножка-бабочка.

– Не говори за других, – Милена раздражена и не собирается сдаваться.

А я впервые осознаю, что между нами огромная и непреодолимая пропасть. На одних договоренностях сложно построить что-то крепкое. Всегда будет перекос, который приведет к трещине даже самого прочного фундамента.