Глава 1

Совещание закончилось уже десять минут назад, а учитель начальных классов Алиса Викторовна всё сидела на своём месте. Коллеги, едва завуч объявил, что на сегодня всё, срывались один быстрее другого и мчались домой — к мужьям, детям, котам. В свои тёплые гнёзда. А Алиса не торопилась домой. Не торопилась включать телефон. Не торопилась уходить. Хотя дома её ждали. И даже очень. Дочка, правда, не дома, а у соседки Галины Васильевны, которая забирала Рину из детского сада. А вот муж — тот дома. Пока ещё… — Алис, у тебя всё в порядке? Завуч Олег Петрович, в прошлом её одногруппник по педу, а ныне непосредственный начальник, смотрел на неё с тревогой. — Да, Олег, спасибо. Устала просто, — Алиса едва улыбнулась мужчине. — Сейчас уже ухожу! Она усилием воли заставила себя встать со стула, подхватить сумку и выйти из учительской. И только в коридоре, оставшись одна, посмотрела на часы. Увидела время на электронном табло и мысленно проговорила, посылая просьбу, а точнее мольбу, во вселенную: “Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пусть он уже уехал в командировку! Пусть он именно поэтому и звонил мне”. Только после этого достала телефон, перевела его из беззвучного режима в обычный. И на неё, вполне ожидаемо, посыпались уведомления о сообщениях от мужа. Их было десять. И столько же пропущенных звонков от него же. Дольше тянуть не имело смысла. Алиса пошла по коридору к выходу, глубоко вздохнула и набрала номер мужа. И тут же, вместо приветствия, услышала сухое и короткое, как удар хлыста: — Ты где? От этого простого вопроса на коже, казалось, остался след. В мозгу промелькнуло: “Не уехал”. — На педсовете, сейчас уже поеду домой, — ответила ровно, насколько могла. Знала: начни она сразу оправдываться — Родион сорвется. — Ты издеваешься? — проговорил муж опасно спокойно. — Я через час уезжаю в рейс, а ты на работе сидишь? — Я не сижу, Родь. Я работаю, — напомнила очевидное. — Алиса, ты это специально устроила? — он заговорил ещё тише. Это было плохо. Очень плохо. — Именно сегодня ты решила задержаться? — Я не могла уйти, это педсовет по итогам года… — начала она всё-таки оправдываться. — Я тебя не про твою долбанную работу спрашивал! Родион всё ещё говорил тихо, но Алиса знала: тихо не значит спокойно. В его голосе появились рычащие интонации. Она слишком хорошо их знала, они означали, что муж в бешенстве. — Родя, я уже иду, иду! Но Козлов уже завелся, в его голосе прорезались стальные нотки: — Я тебя спрашиваю: ты мужа в командировку провожать будешь или как? Алиса почувствовала, как внутри всё застывает. Она уже знала этот тон. Он означал, что будет скандал. И не вечером, а прямо сейчас по телефону, а потом всё равно будет, но уже после того, как он вернется. Главное — успеть уложить Рину спать, надеть смешные наушники и включить ей на умной колонке сказку. Не громко, главное, чтобы с музыкой, тогда она точно ничего не услышит. — Родион, твои подозрения беспочвенны. Я была на работе, — начала она вновь объяснять то, что говорила мужу изо дня в день. — Ты вообще кто, Алиса? Ты. Моя. Жена! — перебил он. — И твоя работа — это твои проблемы. Твоя главная обязанность — делать так, чтобы твой муж, уезжая в командировку, был спокоен, доволен тобой и удовлетворен в сексуальном плане! А я сейчас ни то, ни другое и даже ни третье! Мужа несло. Он уже не слышал ничего из того, что говорила ему Алиса. — И, кстати, твоя обязанность — следить за ребёнком! Тебе! А не этой одинокой дуре, нашей соседке! — он замолчал, и Алиса услышала, как он закуривает. — Кстати, о ребёнке. У тебя есть неделя на то, чтобы написать заявление и пристроить своё рыжее отродье в детдом. У Алисы перехватило дыхание. — Рина — твоя дочь, — проговорила она медленно. — Была бы моя — была бы на меня похожа! А она только на тебя похожа. Во всём. Даже ржёт, как ты, — он выпустил дым и надсадно закашлялся. — Муж сегодня в рейс уходит, ребёнок у соседки, а жена как ушла с утра из дома, так ещё и не возвращалась! Это что за семья такая? Ты вообще сама как считаешь — мы нормальная семья? — Родя… — она попыталась что-то сказать, но была перебита. — Ты думаешь, мне так легко даются эти деньги? Ты думаешь, мне в кайф по восемь часов баранку крутить? Я всего лишь прошу о том, чтобы ты, в день перед моим отъездом, дома была! А что делаешь ты? Намеренно не приходишь домой вовремя! У тебя сейчас муж уедет на неделю неудовлетворенный! Ты сама-то понимаешь это? Нет? Так вот не ной потом, когда узнаешь, что у меня ещё баба есть. Алиса молчала. Не потому, что нечего было сказать, просто за десять лет брака поняла: спорить бесполезно. Он всё равно перевернёт, переиначит, сделает её виноватой. Первые несколько лет хотелось спросить: “А она есть? Баба на стороне?” Знала, что нет, Родион был слишком брезглив в этом плане. Потом ей уже стало всё равно, есть у мужа любовница или нет. А потом осталось только одно желание: “Пусть уже будет, лишь бы меня не трогал”. — Я через час уезжаю, — повторил он. Голос снова звучал пугающе спокойно и тихо. — Если не приедешь попрощаться, как положено мужней жене, будешь наказана. От этих слов у Алисы похолодели пальцы, в груди всё противно затряслось. Она слишком хорошо знала, что это означает, а муж тем временем продолжал: — А твоё рыжее отродье отправится в детский дом! И виновата в этом будешь ты сама! — Я на такси, я быстро, — Алиса прибавила шаг. — Сейчас вызову машину. — У тебя есть десять минут. Время пошло! — он хмыкнул и бросил трубку. Она тут же открыла приложение такси, выбрала эконом — их было больше — и поспешила к выходу. На крыльцо школы женщина уже выбегала, отведенные мужем минуты таяли. “Он не выгонит Рину, — думала она, садясь в такси. — Не сможет. Она его дочь, и он знает это. Просто у него рейс, командировка на неделю, он нервничает”. Но где-то глубоко, в самом потаенном месте души, она знала: может. И выгонит, и в груди у него ничего не дрогнет. Муж с самых первых минут жизни их дочки, едва увидев рыжий пушок на головке младенца, вбил себе в голову, что Рина — не его дочь. Алиса подъехала к дому через пятнадцать минут. Родион стоял у подъезда с сигаретой в зубах, рядом, на лавочке, лежала его сумка, с которой он всегда ездил, там лежали сменная одежда и еда. Сумку, кстати, Алиса собрала мужу ещё утром. Еда, упакованная по коробочкам, стояла в холодильнике на отдельной полке. Так что она не успела лишь одно — отправить мужа в командировку “удовлетворенным”, как он сам выразился. — Опоздала, — констатировал он, демонстративно посмотрев на часы. — Пять минут. С сегодняшнего дня одна минута опоздания приравнивается не к одному удару, а к трём. — Что? — внутри всё сжалось. — Как ты со мной, так и я с тобой, — отрезал холодно. — И имей в виду, приеду — пойду с твоим завучем разбираться, как мужик с мужиком. Думаешь, я не знаю, что этот ботаник дрочит на тебя? — Родион, прекрати, — она обреченно посмотрела на него. — У Олега есть любимая женщина. — О! Даже так? А говоришь, что вы с ним не откровенничаете. А откуда тогда у тебя такая информация о личной жизни этого очкарика? Алиса молчала. — Ладно, иди в квартиру, вещи отродья своего собери. Я через неделю вернусь, чтобы её не было! Я всё сказал! Он затушил сигарету, щелчком отправил окурок в урну, подхватил сумку и направился к машине. Жену не обнял, не поцеловал, даже не взглянул. Лишь отдал распоряжение, будучи уверенным, что она его выполнит. Иначе её ждало наказание и она знала какое. Алиса смотрела, как он кинул сумку в багажник, сел в машину и выехал со двора. Знала: Родион видел, что она стоит на крыльце и провожает его, как положено “мужней жене”. Сам он так на неё ни разу и не посмотрел. Машина мужа скрылась за углом, а она всё стояла. И внутри у неё было пусто, как в выжженной пустыне. Но в этой пустыне начинал зарождаться ураган. Она не отдаст свою дочь никому. Алиса поднялась на свой этаж, вошла в их с Родионом квартиру и начала собирать чемодан. Больше она не будет это терпеть. У каждого есть свой лимит. И у неё он только что закончился.