Глава 11

Ровно в десять за забором остановилась машина. Алиса выглянула в окно и увидела, как Игорь вышел из машины, поправил куртку, пригладил волосы и открыл калитку. Одет он был просто: джинсы, темная футболка, кожанка. Но всё равно выглядел шикарно. Её глупое сердечко вновь восторженно затрепыхалось при виде мужчины. — Дядя Игорь приехал! — Рина нетерпеливо подпрыгивала на месте, но на улицу не выбегала, ждала мать. Алиса в последний раз глянула на себя в зеркало, она знала, что рядом с новым губернатором её и Рину будут рассматривать под микроскопом. Выдохнула, улыбнувшись дочери: — Пошли, не будем заставлять дядю Игоря ждать, — и они вышли на крыльцо. Игорь, увидев их, широко и открыто улыбнулся и поприветствовал: — Доброе утро, красавицы. — Доброе утро, дядя Игорь! — Рина прижимала к себе куклу, которую подарил ей Морозов и сразу спросила: — Можно я возьму её с собой? Она ещё никогда не каталась на карусели. — Доброе, — Алиса смутилась под его обжигающим взглядом. Резко отвернулась, закрывая дверь на ключ, слушала ответ Игоря и таяла мороженкой от того, как этот удивительный мужчина общается с её дочкой. Игоря, казалось, абсолютно не напрягало это общение. Даже, как будто радовало. — Конечно можно, Рина. Тем более, что твоя Эльвира никогда не каталась на карусели, — ответил абсолютно серьёзно, удивив тем, что, оказывается, запомнил имя куклы. — А сахарную вату она, наверное, тоже никогда не ела? — А разве вату можно есть? — искренне удивилась девочка. — Я тоже никогда не ела вату. А она вкусная? Алиса закрыв дверь, развернулась лицом к Игорю и вполне ожидаемо напоролась на его шокированный взгляд. Он посмотрел на неё пару секунд, увидел её смущенный, всё понял и вновь посмотрел на Рину. Ответил на вопрос ребенка, улыбнувшись: — Очень вкусная. Думаю, тебе понравится. Если, конечно, мама разрешит. Без её разрешения мы не будем вату покупать, — улыбнулся девочке и перевел взгляд на Алису. — Мам, разрешишь? — Рина подняла на мать умоляющий взгляд. — Разрешу, что с вами делать, — улыбнулась. — Я тоже давно её не ела. — О! Ну тогда мы все вместе будем лакомиться, — подвел итог мужчина. — Я тоже не помню, когда в последний раз её покупал. Ну что? Готовы? Едем? Игорь распахнул заднюю дверцу и Алиса увидела установленное там детское кресло. Новое, дорогое и суперудобное. Там, в прошлой жизни, у Рины в машине её родного отца было совсем простое и самое дешевое кресло, а здесь… Алиса заставила себя отбросить мысли о прошлой жизни и, крепко держа дочь за руку, спустилась со ступенек. — Едем, — проговорила решительно, подходя к высокой машине. — Давай, рыжик, залезай, — скомандовал девочке Игорь. — Разрешишь, я помогу тебе забраться? Рина сосредоточенно кивнула, позволила подхватить себя на руки и усадить в кресло. Морозов повозился с ремнями, настраивая те на нужную длину, пояснил: — Только вчера купил, еще не совсем разобрался, как тут и что. Наконец щелкнул креплениями, уточнил, обращаясь к девочке: — Удобно? — Да. — Ну и хорошо. Будет укачивать, говори, ладно? — Ладно. Алиса закусила щеку изнутри — Родион никогда не говорил с родной дочерью так. Никогда! Она села в высокую машину сама и с наслаждением вдохнула аромат — кожа, цитрус, что-то ещё, неуловимое, но очень приятное, и конечно, аромат туалетной воды Игоря. Мужчина тем временем сел за руль, завел двигатель и повернулся к своим пассажирам: — Готовы? — Готовы! — хором ответили те. Он кивнул и аккуратно тронул машину с места. — Выспались? — спросил, выезжая на трассу. — Чуть не проспали! — сдала их с потрохами дочь. — Хорошо, что кукушечка нас разбудила. Алиса, поймав взгляд Игоря, рассмеялась и подтвердила: — Да, всё так и было. Сама в шоке, веришь? — Да, здесь хорошо спится. Я тоже только здесь стал спать нормально, — признался вдруг. — Помнится, мне моя бабка говорила что-то такое, да только я не верил. Молодой был, дурак. Не слушал. — Моя тоже мне говорила, мол, воздух целебный, — улыбнулась грустно. — Я тоже не верила, а сегодня вот… чуть не проспали, — и оба замолчали, думая о своем. Радио едва слышно мурлыкало, на заднем сиденье Рина рассказывала Эльвире, куда они едут и что там будет, а двое взрослых молчали, испытывая странную неловкость. — Изменилось здесь всё, — проговорила Алиса, глядя в окно. Сказала, лишь бы не молчать. — Я видела в новостях, что тебя сюда назначили. — Да, сначала назначили, теперь вот уже утвердили, — ответил просто, без намека на самолюбование. — Поздравляю. — Спасибо. И вновь оба замолчали. Так бывает, когда многое надо бы сказать, но не знаешь с чего начать и как подступиться. В итоге до города ехали молча. Не хотелось вот так, сумбурно и в дороге говорить о том, что просилось быть высказанным. К тому же, это точно надо было делать не при ребенке — оба это понимали, а потому молчали, откладывая разговор до другого времени. Парк с аттракционами был на въезде в город и, судя по почти забитой парковке, жители уже во всю развлекались. Игорь нашел свободное место, припарковался, помог выйти Алисе и Рине. Поставил на асфальт ребенка и спросил, обращаясь к обеим: — Ну что? Есть планы, с чего начнем? Парк был большим, но даже на парковку доносился запах попкорна и сахарной ваты. Рина вцепилась в руку матери, глаза её горели, она с восторгом смотрела в сторону обзорного колеса. — Мама! Смотри, какое большое! — потом увидела лоток, где крутили вату, восторженно выдохнула: — Мам, смотри! Там облако на палочки накручивают! — А вот это, Ринок, и есть сахарная вата. Так может с неё и начнем? — предложил Игорь. — Ого! — Рина смотрела во все глаза на аппарат и на то, как девушка-продавец ловко накручивает сладость на палочку. Игорь усмехнулся, качнув головой и первый двинул к лотку со сладостями. Они купили целых два облака — розовое и голубое. Почему два? Потому что Рина не могла выбрать, какое хочет. И Игорь, не раздумывая, купил оба. Рина ела вату, по очереди отщипывая по кусочку, чередуя то голубую, а то розовую, каталась на карусели три раза подряд, садясь на разных лошадок и смеялась, радостно махая оттуда рукой. Алиса чувствовала, как где-то внутри тает страх и постепенно, по миллиметрику, раскручивается тугой узел, окутывающий все её внутренности. Как отпускает липкое напряжение и ежесекундное ожидание окрика. За что? За то, что не тому улыбнулась, не на того посмотрела, не так встала, не то надела, что-то не то сделала. Было много всех этих “не то” и “не так”. И все они держали её в клетке несколько последних лет.