Глава 5

Утро в бабушкином доме началось с орущих петухов. Алиса уже и забыла, каким бывает утро в деревне, но это было даже приятно — в городе-то их нет. Рина ещё спала, разметавшись на кровати и Алиса тихонько, чтобы не разбудить дочь, встала. Сегодня они спали, обнявшись, на одной кровати. На той, на которой она сама, когда приезжала в деревню, когда-то спала. Быстро оделась и вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух и сладко, до хруста в косточках, как говорила бабуля, потянулась. Солнце, окрасив своими лучами деревья, поднималось над крышами домов. Деревня просыпалась: где-то лаяла собака, где-то хлопнула калитка, где-то прокукарекал припозднившийся петух. Алиса посмотрела на заросший двор, на покосившийся забор и поняла: она справится. Теперь это их с дочкой мир и их дом, а значит, надо искать работу. Срочно. Только вот документы… Алиса достала телефон из кармана, помедлила несколько секунд и включила его. Она очень боялась, что муж это увидит и тут же начнет звонить, но понадеялась на ранний час и на то, что Родион или спит, или за рулем, а значит не проверяет каждую минуту свой гаджет. Телефон пиликнул входящими сообщениями. Их было много, очень много, они сыпались, одно за одним, но ей хватило последнего, случайно выхваченного взглядом: “Ты понимаешь, что ты сама себе подписала приговор? Думаешь, тебе сойдет это с рук?” Дальше она не стала читать. Муж ещё не знает, что она уехала из дома, а не просто выключила свой телефон. Она ждала сообщения от бывшего начальника — он обещал выслать её документы в центральное почтовое отделение “до востребования”. Обнаружив сообщение от Олега, Алиса облегченно выдохнула. “Отправил. Обещали, что будут на месте через три дня”. — Ну что ж, хоть какие-то хорошие новости, — улыбнулась и вновь отключила телефон. Собралась уже вернуться в дом, но была остановлена звуком скрипнувшей калитки. Соседка баба Шура, ровесница её бабушки, характерно припадая на правую ногу, шла по тропинке к дому. Увидев хозяйку, заговорила: — Алиска, я вот тут вам с малой молочка козьего принесла, да творожку. Видала я вчера, как вы шли с остановки. — Ой, спасибо, баб Шур! — обрадовалась и шагнула соседке навстречу. — Я заплачу. — Дурная девка. Разве я сказала, что на продажу принесла? — удивилась искренне соседка. — Так бери. А ещё, если надо, я и сыра дам. Мне одной-то куда столько? Дунька моя много молочка даёт. — Баб Шур, я с удовольствием возьму. Только не бесплатно! — выдвинула условие Алиса. — Козье молоко, оно ж дорогое. — Это оно у вас, в городе, дорогое, а я тебе так даю. Куда мне эти деньги? Солить что ли? Ты чего в такую рань поднялась-то, девонька? — Да в город надо ехать, работу искать. — Ага, не обманула, стало быть, Нинка-то, — изрекла старушка и тут же оживилась: — А ты поезжай одна, я с твоей егозой посижу. Зачем дитё в город таскать? А мы с ней и Дуньку мою подоим, и пирогов напечем, пока ты ездишь. — Что, правда? — Алиса сначала обрадовалась, а потом сникла, договорила нехотя: — Баб Шур, спасибо за помощь, но не согласится Рина тут одна, без меня. Испугается она, что я её тут оставлю. Пожилая женщина глянула на Алису остро, протянула задумчиво: — Ишь ты, вот оно, значит, как… — потом одернула сама себя: — А то, правда, чего это я, старая, мелю тут тебе? Дитё только приехало, не знает ещё никого, а я её от мамки забираю. На-ка вот, свеженькое всё, — она сунула Алисе в руки пакет, в котором оказалась литровая банка молока и коробочка с домашним творогом. — Баб Шур, правда, спасибо. И за помощь, и за продукты, — Алиса улыбнулась старушке. — Вы ж мне всегда как родная были. — Да уж помню тебя, егозу! Кузьминична сколько раз тебя по деревне с хворостиной искала! — улыбнулась та в ответ и подытожила: — Ну не буду вам мешать! Кушайте. — Мы вечером к вам придем с Дунькой знакомиться. Можно? — Приходите, чего ж нельзя-то? Баб Шура развернулась и поковыляла обратно, а Алиса вошла в дом, поставила продукты на стол в кухне и пошла будить дочку. — Ринок, — она подошла к кровати, погладила дочку по щеке. — Просыпайся, малыш, нам в город надо съездить. По делам. — А я? — дочка смотрела на неё испуганными глазенками, не разобрав спросонья всего, что сказала ей мать. — И ты со мной! — успокоила. — А потом мы с тобой вернемся и пойдем с козой Дунькой знакомиться. — Правда? — сон с Рины слетел моментально. — Правда. — А мне можно будет козу погладить? — Можно, — улыбнулась Алиса. Она могла бы оставить дочку у баб Шуры, но не стала рисковать, знала — девочка испугается. А раз, так, то значит в город они поедут вдвоем. Вчера вечером Алиса решила, что пока ждет свои документы, хотя бы походит по школам, узнает, что и как. Директором в первой школе оказалась женщина в строгом костюме, с плотно сжатыми губами и недовольным лицом. Выслушала Алису, поджала губы ещё сильнее и тут же заявила: — У нас нет вакансий. И вообще, вы слишком мало работали после декрета, да ещё к тому же в другой области. До свидания. Во второй школе, расположенной на окраине, директором был мужчина лет пятидесяти, смотрел на Алису снисходительно. Выслушал молча, кивал, пока она говорила и вдруг спросил: — А вы замужем? — Разведена, — ответила Алиса твердо. — Одинокая женщина с ребёнком — это ненадежно. Вы будете часто брать больничные, потому что у вас маленький ребенок. Извините. Алиса вышла, сжав кулаки — её дочь почти не болела! Но разве это кому-то объяснишь? В своем городе она работала десять лет. Десять! И никто не говорил, что она ненадежная. Третья школа была частной, с высоким забором и охраной на входе. Директор, молодой парень в дорогом костюме, даже не стал её слушать, спросив сразу: — У вас есть рекомендации с предыдущего места? — Я могу попросить и мне напишут. — Хорошо, но вообще-то, мы берём только опытных педагогов со стажем работы не меньше, чем в двадцать лет. Такого стажа у Алисы не было. Они вышли с Риной на улицу и сели на первую попавшуюся лавочку. Рина, хоть и устала, но виду не показывала и не капризничала. Они обошли пять школ и везде Алиса получила отказ. То опыта мало, то опыта много, то возраст, то ребёнок, то нет прописки. — Господи, — проговорила в сердцах. — Неужели никуда не нужен учитель? Я ведь люблю свою работу и детей! — Мам, ты не расстраивайся! Ты обязательно сегодня найдешь работу, — Рина прижалась к матери, обняв её, — я так чувствую! Алиса улыбнулась, обняла дочь в ответ и чмокнула в макушку: — Спасибо, хорошая моя. Ты у меня самая замечательная девочка. И тут взгляд Алисы упал на ресторан, что был через дорогу. Она решительно встала, отряхнула юбку и решила: пойду официанткой, уборщицей, посудомойкой — кем угодно, не имеет значения, лишь бы деньги платили. — Ну, что, дочь, давай пробовать искать другую работу? — Алиса протянула руку дочери. — Обещаю, что вот зайдем в этот ресторан, если и там откажут, то сегодня уже пойдем на автобус. На сегодня хватит, завтра продолжим. — Хорошо, мамочка, — Рина вздохнула, совсем, как взрослая и встала со скамейки. Ресторан, в который они вошли был дорогим, даже пафосным. Это было видно сразу. Алиса удивилась мысленно: “Откуда только здесь такой?” Метрдотель, едва услышав её просьбу, отрезал: — Вакансий нет. Никаких! — и так выразительно посмотрел на охранника за их спинами, что Алиса всё поняла. Они развернулись и вышли. Вечерело, надо было возвращаться домой. Они шли к автовокзалу, когда им по дороге попался ещё один ресторан. — “Уют”, — прочитала Рина название над входом и потянула мать внутрь, — мамочка, а пойдем сюда! Смотри, как там красиво! Устами ребенка, как известно, глаголет истина и Алиса сдалась, дала дочке увлечь себя в этот ресторан. Они вошли внутрь и огляделись. И правда было уютно и красиво, а ещё пахло чем-то вкусным. В углу, за накрытым столом, красивая пара среднего возраста что-то праздновала в тесном кругу своих друзей. Алиса подошла к администратору, женщине в строгом костюме. — Извините, — она говорила негромко, но в наступившей внезапно тишине зала было слышно каждое её слово. — Вы не подскажете, у вас есть вакансии? Официантка, уборщица — что угодно. Мне очень нужна работа. — Мы с улицы не берем! — отрезала администратор. — У вас есть рекомендации? Опыт работы в заведении, подобном нашему? — Нет, но я быстро научусь, — и в её голосе зазвучало отчаяние, — понимаете, мне очень нужна работа. Я могу и посудомойкой работать, уборщицей… Рина прижималась к маме, а тут вдруг помахала кому-то рукой и дернула мать за руку. Это было странно, кому она могла тут махать и Алиса не сразу обратила на это внимание. — Принесёте рекомендации, приходите! — администратор повысила голос и брезгливо сморщилась. — Девушка, я же понятно сказала! Без рекомендаций не возьмем! — перевела взгляд на охранника, явно собираясь попросить того, чтобы он вывел нахалку из их заведения. — Мама! Ну мама же! — Рина дернула сильнее. — Смотри, это же он! Твой знакомый! Алиса наконец повернулась к ребенку. — Рина, какой знакомый? Ты о ком? — Ну вон, тот дядя, с фотографии, у нас дома! — Рина тыкала куда-то пальчиком. — Смотри же, ну! Алиса подняла глаза в том направлении и замерла. Игорь Морозов. Он изменился, возмужал, раздался в плечах, в лице появилась жёсткость, виски тронула седина. Но глаза были всё те же. — Игорь? — выдохнула она, не веря себе. А Морозов о чем-то поговорил с красивой женщиной, которая сидела во главе праздничного стола, та кивнула ему в ответ и вдруг направилась в их сторону. Подошла улыбаясь, заговорила: — Здравствуйте. Я случайно услышала, что вы ищете работу. У меня отель, и мне нужна горничная. Алиса перевела взгляд с нее на Игоря. Тот смотрел на неё не мигая и на его лице не было ни удивления, ни радости, ни злости. Лишь холодное выжидающее выражение. Поймав её взгляд, Игорь чуть поднял бровь, словно бы говоря: “Ну?” И только лишь от одного этого взгляда у Алисы где-то в районе солнечного сплетения полыхнул пожар, потек по венам лавой, заставив её сердце биться сильнее, как когда-то давно, в юности, словно и не было между ними этих нескольких лет взаимной тишины и не понимания.