Глава 6

Спустя четыре дня. В кабинет Морозова постучали, а потом, не дожидаясь его разрешения, дверь распахнулась. Игорь мог не отвлекаться от бумаг, знал, такое мог себе позволить лишь один человек из его окружения — Буран. Сегодня Влад вошел держа в руках тонкий файл. — Игорь, свободен? — Для тебя — да, — встал навстречу вошедшему, протянул для рукопожатия руку, ответил крепким, махнул рукой, — присаживайся, Влад. Мужчина прошел к своему обычному месту, шел, кстати, уже почти не хромая, опустился на стул, и только потом положил на стол бумаги, что принес с собой. Кивнул, пояснив: — Игорь, это для тебя. — Что это? — Морозов спросил, не опустив взгляда на бумаги. — Я вроде ничего не просил проверить. Сел не в свое рабочее кресло, а напротив начбеза за длинный стол для переговоров. — Это моя работа, если ты помнишь, — отрезал жестко. — Я должен понимать, кто у нас теперь в кругу особо приближенных будет находиться. В твоем, и моей семьи. — И? — Морозов поднял вопросительно брови, всё ещё не опуская взгляда на бумаги. Впрочем, он и так уже понял, что ему принес Влад. И тот не обманул его догадки. — Это досье. На Алису Викторовну Козлову, в девичестве Солнцеву и её дочь Арину Родионовну Козлову, — Буран чуть подвинул папочку к Морозову. — Ты почитай, почитай. Очень, знаешь ли, интересно. С виду такая красивая девушка и такая неловкая. По нескольку раз в год в травмпункт обращается. То руку вывихнет, упав с лестницы и попутно получив множественные гематомы, то плечо. — Че-е-его?? — ноздри Морозова дрогнули, челюсти сжались так, что кажется, будь у него сейчас во рту проволока, перекусил бы, не заметив. Он резко выдохнул, развернул папку и начал читать. Влад сидел молча, наблюдая за Игорем, ему не надо было видеть, что именно сейчас читает парень, он это мог увидеть на его лице. С каждой перевернутой страницей, с каждым прочитанным абзацем его лицо темнело. Влад прекрасно понимал парня, он и сам, признаться, был в шоке, получив эту инфу. Переломы, ушибы, вывихи — всё аккуратно зафиксировано в выписках из травмпункта. Алиса каждый раз говорила: “упала”, “споткнулась”, “неудачно поставила руку”. Но в одном из заключений врач приписал рукой: “характер травмы подозрителен, требуется обследование на предмет домашнего насилия”. Было ещё одно — все синяки были лишь на теле молодой женщины и ни одного, ни разу, на лице. Морозов захлопнул папку, положил на стол и медленно поднял глаза на Бурана. В них не было привычной холодной выдержки — там плескалась ярость, сдерживаемая лишь огромным усилием воли. — Кто? — спросил глухо. — Муж? — Муж, — подтвердил Буран. — Родион Козлов. Водитель дальнобойщик. Не судим, не привлекался, на учете ни в одной клинике не состоит. Даже за превышение скорости ни разу не оштрафован. На работе его ценят как хорошего работника. Одна странность — Козлов этот дольше, чем на неделю из дома не уезжает и всегда ездит только по одному маршруту. Вот такой вот весь из себя положительный… мудак. Заявлений Алиса в полицию не писала, наряды на дом не вызывала. Даже скорую помощь после очередного своего “падения”. В травмпункт её всегда привозил муж. Морозов витиевато выругался и просипел, осипшим, вдруг, горлом: — Но почему? Почему? Она ведь не была такой в юности! — Боялась. Такие, как он, умеют запугивать. Да и ребёнок маленький, некуда было идти, — проговорил Буран отстраненно, хотя самого точно так же разрывало изнутри злостью. Морозов резко встал, громыхнув стулом по паркету, прошёлся по кабинету, засунув руки в карманы. Потом резко развернулся к Владу лицом, спросил, не называя имени, но он был уверен, что начбез его поймет: — Где эта падла сейчас? — В рейсе. Через три дня вернется в свой город. Адрес знаем. Игорь помолчал, потом всё-таки спросил: — Можно организовать «случайную» встречу в подворотне? Наставить, так сказать, на путь истинный? — Можно, — согласился легко Влад, — но боюсь, эта тварь не поймет. Можно и по-другому, по закону, если Алиса напишет заявление в полицию, но мы с тобой оба понимаем, что она не напишет. За столько лет не написала ни разу и сейчас вряд ли. Морозов опять выругался и вдруг спросил: — А когда, говоришь, он домой возвращается? — Игорь, нет! — отрезал Буран. — Ты не имеешь права! Ты нужнее здесь, на своем месте! А у меня есть другое предложение. — Говори! — С этим сукой надо всё сделать по закону, чтобы он сам испугался. Я поговорю с нужными людьми. Он дальнобойщик — его маршруты легко контролировать. А на дороге всякое может случиться и не всегда по вине самого водителя. Можем устроить лишение прав, проблемы с лицензией, аварию. Угодит в больничку, полежит, подумает, кому дорогу перешел, вот тогда и поговорим. Морозов как-то заторможенно кивнул и тут же услышал: — А вот в больничку к уроду могу я сам, лично, съездить. До Игоря не сразу дошел смысл последней сказанной фразы. Он резко вскинул взгляд на сидящего перед ним начбеза, ответил резко: — Не смей! И в данном случае это приказ, Владислав Геннадьевич. У тебя вон жена беременная! Найдем, кого отправить в качестве психолога к болезному. Ты меня услышал! Буран нехотя, но кивнул. Игорь, увидев согласие начбеза, чуть смягчился, вернулся к столу, взял папку, открыл, посмотрел на фото Алисы — молодой, счастливой. Потом на фото Арины — рыжая, с огромными бантами, похожая на мать как две капли воды. Спросил тихо: — Влад, как она сейчас? На работе справляется? Буран чуть улыбнулся, впервые за этот разговор. — Ангел говорит, что она толковая. Схватывает всё на лету. Кстати, она её хочет вместо себя оставить на период, пока в декрете будет. У Алисы твоей же высшее образование, ну как её в горничные-то? Морозов откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Потом открыл, посмотрел на Бурана долгим взглядом. — Влад, сделай всё, как сказал. Пусть этот урод почувствует, что земля горит под ногами. — Понял тебя, сделаем, — Буран легко встал со своего места, но прежде, чем направиться к выходу, проговорил: — Игорь, ты бы ей позвонил. Или заехал. Показал, что она не одна. — Думаешь, стоит? — Уверен, что да. Не повторяй моей ошибки. Рот нам дан не только для того, чтобы есть. Надо уметь разговаривать. А я почему-то уверен, что вам есть что с Алисой сказать друг другу. Не дожидаясь ответа Игоря, Влад вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Морозов остался один в кабинете. Смотрел на снимок Алисы — тот самый, где она счастливо смеётся. Именно такой он и помнил свою Лису-Алису. Проговорил тихо, глядя в глаза девушке на снимке: — Как же так, Алиска? Как же ты это допустила? Ты же никогда и никому не спускала обиды. Как же так, а? Он подошёл к окну. За стеклом темнел город, зажигались фонари, город жил своей жизнью. А где-то там, в маленьком доме, в деревне, Алиса сейчас мыла посуду или готовила ужин себе и дочке. И Морозову вдруг очень остро захотелось их обеих увидеть. Да и когда он в последний раз ездил в деревню, где когда-то гонял по улицам на велике и играл в казаки-разбойники? Не ездил, потому что бабушки давно уже нет в живых, а её дом давно продан. А вот сейчас, вдруг, очень захотелось туда съездить. Адрес, где жила когда-то бабушка Алисы, а теперь жила она сама с дочкой, Игорь помнил. Он посмотрел на часы, понял, что время еще не позднее, усмехнулся: — А какого, собственно, ляда? Закрыл рабочий компьютер, забрал телефон со стола, ключи от машины и решительно вышел из кабинета. — Ничего, Лиса-Алиса, — прошептал он, садясь за руль. — Я теперь рядом. Я больше не дам тебя в обиду.