Глава 11 · По дороге разочарований

«Сгорел сарай, гори и хата»

Пословица

Вышла в зал я, изо всех сил стараясь удержать лицо, и как мантру, повторяя про себя:

— Это не я дефектная, это у Бори убогие запросы.

А потом остановилась рядом с тележкой, на которой возвышался торт, взяла у официанта огромную зажигалку в форме пистолета и горько усмехнулась, обведя гостей взглядом:

— Так удачно, что наши самые близкие люди сегодня здесь собрались. Поэтому важные и последние новости вы все узнаете сразу. Итак, Борис Сергеевич нашел свое настоящее счастье в лице Светланы — идеальной женщины с его точки зрения. Как вы понимаете, мне очень хочется сжечь всё вокруг, но ограничимся этим прекрасным тортом.

Оболочка вспыхнула вмиг, и, после недолгого сияния, в центре подноса осталась только лишь круглая плетёная корзина с крышкой.

Подошла ближе и очень осторожно заглянула внутрь, поскольку, с учетом недавно преподнесённого сюрприза, от мужа я теперь готова была ожидать что угодно, вплоть до королевской кобры на дне корзинки.

Но нет, там обнаружился всего лишь крохотный пёсик.

Я не очень разбиралась во всех этих карманных породах, но предположила, что это, вероятно, той-терьер, так как много слышала восхищения и восторгов от Светки, которая давно мечтала именно о такой собачке. Но дети, не очень большая жилплощадь и сильная занятость всё никак не позволяли ее завести.

Ха-ха-ха.

Теперь ей достанется Борюсик, а мне снова — ее мечта.

И кто здесь неудачница?

В этот момент в зал явился полыхающий ушами взъерошенный и злющий муж, которому хватило ума не тащить любовницу с собой.

Так как народ моим заявлением был ошарашен и срочно нуждался в пояснениях, то все гости повернулись к нему мгновенно.

— Борис Сергеевич, я уже сообщила нашим близким и друзьям о том, что вы обрели свой женский идеал, и мы с вами в ближайшее время разводимся, поэтому можете не утруждаться, — улыбнулась мужу, салютуя бокалом.

Зло сверкнув глазами, Борюсик собирался ответить мне что-то резкое, но тут увидел, как его мать медленно поднимается из-за стола, держа в руке бокал с соком, и застыл.

А дальше Боря от матушки подвоха не ожидал и просто не успел среагировать. Эльвира Эдуардовна стояла чётко напротив него, и разделял их только праздничный стол.

— Ах, ты, засранец, — звонко припечатала свекровь и выплеснула в лицо сыну содержимое бокала.

Пока Борюсик обтекал, Эльвира Эдуардовна, прихватив за руку мою мать, выбралась из-за стола, практически на крейсерской скорости его обогнула и добралась до меня. Тут она свободной рукой указала на трясущегося в корзине собакена:

— Забирай зверя, Алёна, и поехали. Девочки, нам здесь делать нечего.

Мы с матерью так обалдели, что покорно проследовали за мечущей из глаз молнии, фурией.

Сергей Борисович нагнал гневающуюся супругу уже в гардеробе и только собрался что-то сказать, как Эльвира Эдуардовна хлестнула его поперёк груди своим палантином:

— Не смей защищать этого засранца! — прорычала всегда довольно мирная в быту женщина, которую я знала больше десяти лет.

— Элечка, все могут ошибаться, ты понимаешь. Боря был категорически неправ. Он обязательно извинится, — начал увещевать свекор.

— Ты ещё скажи, что он больше так не будет, — прошипела ему в ответ жена.

Мы с мамой, изрядно впечатлившись, довольно быстро собрались, а когда свекровь заметила, что мы уже готовы, то ткнула в мужа пальцем и фыркнула:

— Не смейте показываться мне на глаза, пока не привезёте соглашение о достойном разделе имущества. И не вздумайте хитрить. Серёжа, ты меня знаешь. Есть принципиальные моменты. Здесь на моё снисхождение не рассчитывайте!

После этого свекровь повелительно кивнула нам в сторону выхода:

— Идёмте, девочки.

И мы, совершенно обалдевшие, наплевав на толпу взбудораженных и что-то вопящих гостей, удалились.

Стоило нам устроиться в такси, как Эльвира Эдуардовна на мамину попытку начать разговор только отмахнулась:

— Сейчас доедем и обсудим.

Я очень удивилась, что направлялись мы к нам домой, но свекровь, поднимаясь на лифте, криво усмехнулась:

— Пока соглашение не подпишем, отсюда никуда, чтобы он лахудру свою не приволок, территорию занять.

Я, честно говоря, была в шоке от подобного предположения, а Эльвира Эдуардовна на мгновение скривилась, как от боли, и тихо добавила:

— Надеялась ведь никогда не вспоминать, а придётся. Но что уж теперь…

А дальше мы узнали, что много лет назад, когда Боренька только родился и оказался полностью заботой матери, из-за отсутствия бабушек и нянек, Сергей Борисович решил:

— Дома грязно и шумно, а в холодильнике пусто. Я вечно недовольна, а ребёнок все время орёт. Решил он поискать, где жизнь полегче да послаще. В итоге покружил да пошарахался и домой вернулся через три месяца. Каялся, в ногах валялся, даже денег мне на помощницу по хозяйству выделил.

Слушая эти удивительные вещи, я устроила свой сюрприз в корзинке на кухне, где обнаружился полный комплект собачьего приданого: от гнездышка-лежанки до миски и пеленок. Потом заварила чай и пригласила мам за стол.

Свекровь, вдохнув парок, поднимавшийся от чашки, горько хмыкнула:

— А я что? Развод — это же позор! Это же недопустимо и никак нельзя! Так что, единственное, что смогла — условие поставить. То есть, если ещё раз, не дай бог, куда налево свернёт, я наплюю на мнение общества и воспитание. И развод неизбежен. А все наше имущество, которое на тот момент будет в наличии, Сергей мне оставит и уйдёт с голой жопой.

Глаза моей матери, впервые услышавшей подобное от своей вежливой и воспитанной сватьи, нужно было фотографировать, но я была слишком сильно впечатлена той болью, с которой эта удивительная женщина, получилось, прожила почти всю свою жизнь.

— Но вы же его не простили? Или, даже если формально простили, то не забыли, да? — тихонько спросила, достав к чаю вазочку с печеньем, а себе открыв игристое.

Поглядев на весело взметнувшиеся к поверхности пузырьки в бокале, Эльвира Эдуардовна хмыкнула:

— И не забыла, и не простила. И тебе не позволю так жизнь себе испортить, как я свою.

Тут уж я не удержалась и бросилась к ней обниматься.

Если раньше я считала свою свекровь замечательной женщиной, то сейчас как будто между нами протянулись ещё и горькие узы чужого предательства. Да, мы с ней совершенно не удивились, когда моя всхлипнувшая мама присоединилась к нашей компании.

Какое-то время мы молча пили кто что, а потом Эльвира Эдуардовна словно встряхнулась, потёрла руки, попросила у меня блокнот и ручку и начала составлять список.

— Поскольку Серёженька клялся и божился, что он больше вообще никогда-никогда и сына воспитает правильно, то ставим ему жирный минус. И он, этот минус, обойдётся Сергею Борисовичу очень дорого… Так, давайте-ка сначала соберем исходные данные.

Мама разлила чай, я освежила игристое, а свекровь стала писать в столбик:

— У вас с Борей есть эта квартира, отличная машина, имеется также половина транспортной компании и, конечно, половина родового имения.

Мама вздохнула:

— Землю-то отец на Алёнку купил, но дом ведь мужчины сами строили?

— Дом получился пополам Борин и Сережин, — свекровь усмехнулась. — Борина половина делится между ним и Аленой еще пополам, значит, по сути, Борису принадлежит четверть дома. У нас есть расчёты, так что мы совершенно точно знаем, сколько это будет в деньгах. И уж что-что, а на четверть дома наскрести, я думаю, мы сможем да, девочки?

Вспомнив, что у нас имелась ещё и мамина квартира, которую сейчас сдавали, мы дружно посмотрели в будущее более оптимистично.

А в тот момент, когда в замке защелкал ключ, Эльвира Эдуардовна оглядела на нас внимательно и сказала:

— Надо будет напрячься и всё-всё про Серёжу выяснить. Как-то думается мне, что разводиться пора, Алёнушка, не только вам с Борисом.

Вот это поворот.

Да уж, этот юбилей мы все запомним надолго.