Глава 1 · О сломанных крыльях

«Счастье — это когда есть ради чего просыпаться каждый день»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Девочкой я росла домашней, тихой, воспитанной и очень приличной, поэтому разочарование в окружающем мире, людях и чувствах наступило у меня быстро.

Стоило лишь повзрослеть.

Да, я прекрасно помнила и много раз слышала, читала, видела в кино, что первая любовь редко бывает счастливой. Но наивная надежда на лучшее и уверенность, что пока я соблюдаю правила и веду себя хорошо, со мной ничего плохого случиться не может, сформированные суровым родительским воспитанием, пребывали со мной до самого выпускного класса.

А там оказались жестоко растоптаны суровой реальностью.

Жили мы не богато, но вполне обеспечено: родители работали на руководящих должностях в крупных предприятиях, а я, будучи единственным ребенком, росла с бабушками, среди подарков, обязательных «правил поведения для хороших девочек» и чинных парадных обедов по выходным.

Родившись на самом закате Советского Союза в одной из южных его республик, бурную эпоху перестройки помнила не очень четко — мала была.

— Алена, учись хорошо! Без образования в жизни никуда, — хором твердили бабушки.

Отец, главный инженер крупного лесоустроительного предприятия республиканского значения, дома бывал редко, но, когда находил для меня время, на наставления не скупился:

— Дочь моя, хорошо бы школу с медалью окончить. Может, удастся в Москву поступить? А там уже совсем иные перспективы!

Моим будущим были озабочены все родственники, а одна из многочисленных тетушек даже нашла некую околоцерковную организацию, способствовавшую поступлению талантливой христианской молодежи в Российские ВУЗы.

Но все это меня абсолютно не интересовало, ибо в конце десятого класса я неожиданно… влюбилась.

Да так, что практически сразу и наповал.

Плевать, что знакомы мы были с песочницы и жили в одном дворе, но, когда он окончил училище в другом городе и вернулся домой, что-то произошло.

С нами.

Мы как будто увидели друг друга впервые.

— Аленка! Классная такая… выросла… обалдеть же… сияешь, как звезда, — шептал он мне в макушку, когда мы лениво грелись на солнышке, расположившись на трибунах стадиона в старом парке, куда вся наша молодежная тусовка выбиралась летом погулять.

А у меня мурашки по спине и рукам разбегались, и в груди сердце замирало от восторга.

Каждый день с утра и до вечера мы бродили по окрестностям, играли в бадминтон, карты или настольный теннис, гуляли, держась за руки, тихо обмениваясь глупыми шутками или многозначительными взглядами.

Всегда вместе, всегда рядом.

Все лето напролет.

Не зря же говорят, что лето — это маленькая жизнь?

Он был уверен в своих чувствах, во мне и общем будущем, поэтому нашу так неожиданно сложившуюся пару от грубости и зависти окружающих друзей-приятелей защищал жестко:

— Захлопнулись и отвернулись, если вам не катит… Что? Сильно борзый? Пойдем, выйдем!

В его руках я млела, таяла, чувствовала себя особенной. Замирала рядом с ним и постоянно пребывала в состоянии безудержного счастья.

Семнадцать лет, маленькая дурочка, что еще сказать?

Да, почти перестала общаться с подружками, ведь все мое время, свободное от домашних дел, было занято им.

Но мои родители подошли к вопросу получения высшего образования своей единственной дочерью очень серьезно.

— С сентября ты в понедельник, среду и пятницу будешь ходить на курсы по математике и физике. В апреле следующего года приедут приемные комиссии и устроят вступительные испытания, — объявила за воскресным обедом мама.

А папа протянул папку с документами:

— Вот перечень ВУЗов. Выбирай: Москва, Петербург, Томск и Новосибирск.

— Что? Куда поступать? Нет! Я хочу остаться здесь, — так обалдела, что с трудом подбирала слова. — У меня и план есть очень даже годный. Сначала я пойду в юридический, на уголовное право, а с третьего курса — в Академию при Президенте, на финансы и кредит. Да я с тетей Аидой уже договорилась, мам!

Но кто будет слушать ребенка, пусть даже и будущую золотую медалистку?

Родителям лучше знать.

Как послушная дочь, на курсы я, естественно, пошла. Но все еще не теряла надежды переубедить семейство и остаться в родном городе, ведь моя сумасшедшая любовь с каждым днем становилась лишь сильнее.

— Скоро вернется отец, переговорю с ним. О нас. Ален, люблю тебя. Только ты будешь моей женой, — шептал мне любимый по вечерам у подъезда, куда провожал после учебы или от репетиторов.

Я слушала и… верила, ведь до сих пор он всегда держал слово.

Цветы, мягкие игрушки, сладости и даже скромные украшения преподносились мне с завидной регулярностью.

— Сейчас буду немного занят: хочу сдать на права, чтобы катать тебя по городу, Аленка, — в начале октября мой единственный удивил и обрадовал меня.

Отнеслась с пониманием, хотя даже сквозь розовые облака до меня дошло — встречаться будем реже, ведь ему надо учиться.

А потом все полетело к чертям.

В ноябре умерла папина мама, и мы оказались заняты всеми печальными погребально-ритуальными процедурами, потом под Новый год в школе начались сдачи рефератов и докладов по профильным предметам, ну и регулярные зимние сопли с кашлем тоже никто не отменял, увы.

Очнулась я с приходом весны и поняла: с любимым мы не встречались очень и очень давно. Разговоры по телефону каждый день — это хорошо, но явно мало.

— Так соскучилась. Хочется тебя увидеть, — выпалила вечером, после того как выслушала его заверения в вечной любви.

А он немного помолчал и нехотя признался:

— У родителей с бизнесом проблемы. Взял «академ» и уехал сейчас по делам отца на месяц, но надеюсь управиться за пару недель. А как вернусь, поедем с тобой в горы, там уже должны будут сады зацвести.

Звучало сказочно, но имелось одно важное но:

— У меня в апреле вступительные в четыре института. Буду немножко занята.

Тяжело вздохнули оба, но потом он решил:

— Справимся. Буду приезжать и встречать с экзаменов.

Я не помню, чтобы когда-то в жизни была так счастлива, как той весной, пребывая в постоянном ожидании чуда и редких встреч с любимым.

Все рухнуло в мае.

В последние выходные апреля я сдала последние вступительные экзамены в петербургский ВУЗ, и теперь оставалось только ждать результатов, но я, конечно же, вновь завела разговор с матерью на тему учебы в родном городе.

— Нет, дорогая. Ты же видишь, как все меняется? А разрез глаз, родословная и фамилия у тебя абсолютно не способствуют построению хоть какой-либо приличной карьеры здесь, — родительница была категорична. — Любовь — это прекрасно, но вы знакомы с детства. Уж пять лет он тебя подождет, раз говорит, что у вас все серьезно.

И конечно, глупо было здесь надеяться на понимание отца — вопрос перспектив в семье с каждым днем становился все острее. Под угрозой оказалась его собственная карьера.

Между майскими праздниками, примчавшись домой из школы и собираясь пойти на встречу с одноклассниками у Вечного огня, застала в квартире небывалое оживление.

— Алена, как ты вовремя, — улыбка мамы была напряженной, а бабушка, выйдя встретить меня из кухни, нервно комкала в руках полотенце.

— Я только переоденусь и надо бежать.

Бабушка печально покачала головой:

— Милая, у нас гостья. Можно сказать — у тебя.

— О, я не отниму много времени, — из зала показалась статная дама в годах, облаченная в национальный наряд. Каждый ее мягкий шаг сопровождался мелодичным перезвоном длинных висячих серег и множества браслетов.

Матушку любимого я узнала сразу.

В груди нехорошо похолодало.

— Айгерим Касымбековна, добрый день, — поздоровалась настороженно.

— То, что ты выросла вежливой и послушной — это хорошо, пригодится в жизни. Но все равно ничего не меняет. Моему единственному сыну в жены ты не годишься. Вера не та, родня не подходящая, да и красотой особой не отличаешься. Единственный ребенок, опять же, — мать троих детей неодобрительно покачала головой.

На меня же будто ступор напал.

Замерла и даже выдохнуть не смогла.

А она ткнула в меня унизанным перстнями пальцем:

— Так что забудь о нем. Не звони, не пиши. Если любишь — отпусти. Позволь ему стать счастливым с подходящей, достойной девушкой. Да и отец давно нашел ему невесту.

И протянула мне цветную фотографию десять на пятнадцать.

Только юность и крепкие нервы, закаленные учебой и родительским воспитанием, позволили мне лишь губу прикусить, а не разрыдаться при виде любимого в костюме и при галстуке рядом с девушкой в пышном белом платье.