Глава 2 · Что нас не убивает

«Самый темный час — перед рассветом»

П. Коэльо «Алхимик»

— Спасибо, что заглянули. Мы вас услышали. Не смеем больше задерживать, — внезапно, спасла меня бабушка.

Пока взрослые вежливо, хоть и сквозь зубы, прощались, я поспешила в ванную. Очень хотелось если не искупаться с головой, то хотя бы умыться.

А когда рискнула и выбралась на кухню, то оказалось, что семейство моё тоже почувствовало себя оскорблённым. Поэтому они начали поддерживать меня, кто во что горазд: бабушка приготовила мои любимые блинчики, мама оказалась готова обсудить грядущие экзамены, платье на выпускной и каникулы. А явившийся с работы отец хмыкнул:

— О, нашлась звезда. Фамилия у них не та, чтобы нос задирать. Все надеются удачно женить наследника, чтобы хоть так к высшей знати местной присоседиться. Ален, не бери в голову. Либо этот твой — сам с головой на плечах и мать ему не указ, либо на фига он тебе такой теленок нужен?

Как у мужчин все просто, да?

Но я поняла, что надо сейчас просто немного подождать, а потом взять и прямо его спросить… да! Спросить! Самой.

Увы, затея оказалась провальной.

Телефон его молчал, друзья отводили глаза, а мать строго на меня глядела при встрече, да ещё и пальцем грозила, мол, не вздумай.

Так что свою чертову безумную любовь я постановила похоронить и забыть, а как иначе? Что же мне теперь убиваться о нем всю жизнь?

— На фиг надо, не очень-то и хотелось, — упрямо шептала я перед сном, но все равно каждый день просыпалась в слезах и на промокшей насквозь подушке.

Да, мне было непросто, хотя я старалась выжить изо всех сил. Но в голове все равно раздражающе жужжали слова Айгерим Касымбековны:

— Бесприданница, простолюдинка, да ещё и не той национальности! Вот же нашлась звезда!

Однако жизнь неслась дальше, и теперь у меня неожиданно появились вопросы к выпускным экзаменам.

— Алёна, у тебя все пятёрки выходят, — пригласила меня в учительскую Мира Бахытжановна, наш завуч, — но дело такое: если хочешь медаль, тогда все пять экзаменов придётся сдавать на общих основаниях. А если просто аттестат с пятёрками устроит, то выставим без проблем. После «Последнего звонка» — свободна, как птица, сам аттестат заберёшь на выпускном.

Вот это для меня оказалось очень сложно: решить и выбрать, как мне быть. Теперь-то поступить куда угодно, но прочь отсюда, стало принципиально важным.

Но и тут Вселенная продемонстрировала мне свое удивительное чувство юмора: в тот день, когда я сказала в школе, что буду сдавать экзамены, чтобы получить медаль и льготу при поступлении в российский ВУЗ, вечером дома меня ждал празднично накрытый стол.

— Аленка, ты ж моя радость! — улыбался счастливый отец. — Заезжал сегодня за результатами! Поступила ты в Петербург, родная! Поздравляю!

— Обалдеть! Вчера бы эту новость, а? — еле выдавила из себя положенный восторг. Экзамены-то теперь сдавать все равно придется.

Вот такая оказалась на моей улице радость, сквозь слезы.

Да, я думала о нем каждую свободную минутку: перебирала все яркие моменты, что у нас были, вспоминала признания, а порой казалось, что слышу в темноте его жаркий шепот. Обливалась слезами и соплями, но точно знала: сейчас возможность уехать учиться для меня — не просто здорово.

Нет.

Это идеальный и, может быть, даже единственный вариант.

Когда-то же он с женой вернётся, а я ведь не смогу при встрече просто сделать вид, будто у нас никогда и ничего не было.

Не смогу.

Но не позориться же?

Душа болела, сердце ныло, я мечтала сбежать. А пока училась, что мне, собственно, оставалось делать?

Ну, мы же знаем, что вода камень точит? Так что долго ли, коротко ли, с корвалолом и валерьянкой, бессонными ночами и с помощью счастливых носков, но экзамены были успешно сданы.

Выпускной отгремел у нас в «Погранучилище», ибо наша школа была очень маленькой и своего актового зала не имела. Но, даже кружась в вальсе с очаровательным красавцем-пограничником, я чувствовала:

— Мое время здесь уходит, утекает, просто просачивается, как песок сквозь пальцы. Мне надо уехать. Пусть сбежать, но и плевать.

Меня очень пугало грядущее лето: как я смогу пережить его, если воспоминания о прошлом еще живы и столь остры, что иногда я просыпаюсь, захлебываясь слезами?

Выход нашелся неожиданный: мама, видя, как я маюсь и не нахожу себе места, договорилась с руководством и устроила меня поработать к ним в офис помощницей «принеси-подай» на жаркий туристический сезон.

Да, работа от зари до зари, все время бегом и со списком самых срочных дел в руках, камня на камне не оставила от моей хандры. Вечером я падала в постель и вырубалась до утра, а приехав в офис, включалась в бешеную ежедневную карусель, из которой выпадала только на обед, где меня ждали разговоры со старшими коллегами о важности карьеры и самостоятельности.

Лето промелькнуло, только его и видели.

Я заработала денег и немного уверенности в себе, а также определилась в пространстве:

— К черту все эти чувства. Они делают меня слабой, уязвимой, зависимой, а в итоге оставляют с разбитым сердцем. Ума, трудолюбия, усидчивости и настойчивости мне хватает. Буду учиться и делать карьеру, чтобы больше никто и никогда… никогда! Не посмел сказать, что я какая-то не такая!

В конце августа я отбыла в Санкт-Петербург.

— Давай, Аленка, лети! Покоряй Северную Столицу! Пусть все у тебя получится, — отец, в последние месяцы почерневший и осунувшийся из-за проблем на работе, крепко обнял меня в аэропорту.

Мама утирала глаза платочком и шептала:

— Ты умничка, все будет в порядке. Звони нам. Денег мы тебе положили на карту. Учись хорошо!

Ну, я и полетела.

Что сказать про первый семестр первого курса? До сих пор все как в тумане: общежитие, заселение, странные соседки, новые и старые страхи, непрерывная тоска по дому и родителям. По нему.

Не буду лукавить: было трудно, порой так тяжко, что звонила я домой только по праздникам и разговаривала не больше трех минут — чтобы они не слышали, как я рыдаю.

Учеба, как ни странно, спасала: огромное количество новых предметов, людей, правил — только успевай, запоминай, применяй! И не дай бог, не перепутай имя препода по матану с именем препода по истории экономических теорий.

Сейчас, оглянувшись назад, могу сказать: именно институтские годы научили меня четко планировать день, неделю, месяц, вовремя сдавать курсовые, доклады и рефераты, регулярно ходить в театр и обязательно, в любую погоду, но прогуливаться в пятницу по Невскому проспекту от Казанского собора до Адмиралтейства, а там — как душа пожелает.

Тем временем жизнь на родине моей преподносила сюрприз за сюрпризом, и вышло так, что вместо того, чтобы полететь к родителям, успешно сдав сессию и завершив первый курс, я встречала их на Московском вокзале. Они прибыли поездом, выглядели изрядно постаревшими, хоть и старались бодриться.

— Ах, Аленка, как выросла, как похорошела, — устало улыбнулась мама.

А папа рассмеялся:

— Умница, красавица, отличница! Идеальная дочь!

Бабушка просто обняла, и именно тогда я окончательно уверилась: они тоже сбежали. Что-то случилось такое, после чего оставаться дома они больше не могли.

Тем не менее, я была безмерно счастлива: мои близкие — рядом.

Родители купили квартиру в Ленобласти. Да, не ближний свет, но три часа на машине, это вам не пять часов на самолете.

Почувствуйте разницу!

Отец устроился работать по профессии, хоть и не на руководящую должность, а мама занялась переводами на дому.

А, самое удивительное, что мы умудрились получить российское гражданство через бабушку, уроженку Воронежа, которая, окончив там ВУЗ, оказалась распределена в ту самую южную республику.

Так что второй курс я заканчивала не как иностранная студентка, а как иногородняя, а это, знаете ли, огромный плюс. Потому что, если ты тратишь на метро в месяц больше, чем у тебя стипендия — это грустно, а когда ты получила новый паспорт и с ним студенческий проездной, то прямо чувствуешь себя пусть не богатой, но состоятельной, да.

Училась я усердно, занимала себя изо всех сил, потому что сердце нет-нет, но ныло, да так, что хоть в окно выходи. А это глупость, особенно, если живешь в общежитии на тринадцатом этаже без лифта.

Время шло, о прошлом мы с родителями, к которым я теперь ездила почти каждые выходные, практически не говорили, но порой напряжение и недосказанность просто висели в воздухе.

Но мы постепенно привыкали к новой жизни и новым обстоятельствам.

— У правильной, хорошей девушки в твоем возрасте мужик должен быть, — не забывала повторять бабушка, когда я приезжала к ним.

А меня до сих пор бросало в дрожь от мысли о чувствах, но однажды, услышав от отца, что самый надежный брак — по расчету, я задумалась и рискнула оглядеться.

Вот так на третьем курсе у меня появился Борис — амбициозный экспат из Киргизии, на два года старше, восхищавшийся моей красотой, умом, целеустремленностью, адекватностью и российским гражданством.

И я подумала, что все складывается удачно: учеба идет хорошо, педагоги меня хвалят и прочат большое будущее, родители рядом и относительно здоровы, а теперь еще и Борюсик в наличии.

Все, больше я не бесприданница, простолюдинка, да ещё и не той национальности.

Я — умничка и молодец.

Как показало будущее: дно — это не конец. От него вполне можно оттолкнуться.

Дно — начало пути наверх.