Глава 28 · Занятное

«Нужно стряхнуть с себя звезды и вспомнить, что ты человек»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Проскакав бодрым сайгаком по офису, заполнив все необходимые документы, сдав билеты и прочую командировочную муру секретарше Алексея Анатольевича, которая по распоряжению Шефа быстренько сделала мне финансовый отчёт за командировку, явилась я в бухгалтерию, где девочки поклялись и побожились, что завтра все выплатят.

Выдохнула.

А потом, заглянув в любимый кабинет, вдруг подумала:

— После вояжа на историческую родину мое дорогое среднеазиатское направление деятельности как-то совсем перестало мне нравиться.

Тут же вспомнилась загубленная идея с фестивалями, непрекращающиеся мелкие конфликты с молодёжью в коллективе, постоянная усталость и отсутствие нормального отпуска уже сколько лет.

Стало грустно.

Прошлась по кабинету, огляделась, посидела в кресле.

И вдруг мысль такая посетила странная. Откровенно революционная для хорошо воспитанной, правильной девочки:

— А чего, Алёна Андреевна, ты здесь высиживаешь? Столько отработала, буквально создавала этот холдинг, стояла, так сказать, у истоков. И что? Сейчас нет ни радости, ни удовольствия, одна сплошная нервотрепка. Ладно, хоть деньги хорошие платят.

Сунула нос в верхний ящик стола, достала несколько флешек, куда скидывала свои рабочие архивы, зачем-то взяла пауэрбанк.

А потом поняла, к чему все шло.

— Как показывает практика, — фыркнула, запирая кабинет, — деньги — это хорошо, но, к сожалению, совершенно недостаточно для счастья.

Вышла из офиса, прихватив самое ценное, что до сих пор ещё хранилось в кабинете, с твёрдым намерением в течение ближайших двух недель отпуска очень серьёзно обдумать вопрос… увольнения.

Приехав домой, удивить мам с порога мне не удалось.

Они успели первыми.

Эльвира Эдуардовна с Хантером на руках, открыв мне дверь, широко усмехнулась:

— Ты представляешь, Алена, только что Борис звонил. Из аэропорта.

— Куда-то летит? — поинтересовалась из вежливости.

— Нет, тебя встречает, — хихикнула свекровь.

Я так обалдела, что замерла, стоя на одной ноге и с туфлей в руках:

— В смысле, меня встречает? Почему? Зачем?

И сразу столько вопросов в голове появилось, вместе с зудящим, раздражающим, таким отвратительным чувством внутри.

Да, все же, какой бы я ни была терпеливой и понимающей, но есть вещи, которые для меня остаются неприемлемыми. Изменив мне, Борис перечеркнул все то хорошее и тёплое, что я к нему испытывала. А после командировки и всех тех невероятно бурных эмоций, что я там хапнула, вся здешняя нелепая возня с Борюсиком показалась мне теперь утомительной глупостью.

Мама Эля, спустив Хантера на пол, отняла у меня сумочку и туфлю, выдала тапочки и махнула в сторону кухни:

— Давай, мой руки и за стол. Там и поболтаем.

Естественно, я управилась с обязательными делами, то есть переоделась и умылась, в рекордно короткие сроки, и, устроившись на кухонном диванчике, в ожидании уставилась на этих хитрых барышень.

Эльвира Эдуардовна, достав из духовки мясо по-французски и выдав каждой из нас по тарелке, хмыкнула:

— Серёжа же названивал постоянно. Да как-то так, между делом, поинтересовался, как твои дела да когда ты возвращаешься. Поскольку секретом это не объявлялось, я и сказала, что сегодня ждём тебя к вечеру.

С удовольствием попробовав очередной кулинарный шедевр мамы Эли, кивнула:

— Действительно, это не было секретом. Меня, не поверите, на Московском вокзале представитель Следственного Комитета встречал.

Мамы насторожились, но я махнула, мол, все подробности позже, поэтому Эльвира Эдуардовна пожала плечами и договорила:

— Ну, видимо, Боря посмотрел расписание, узнал, когда прибывает вечерний рейс, и отправился навстречу. Вот, звонил уточнить, действительно ли ты сегодня возвращаешься, а то все вышли, а тебя нет.

— А вы что? — усмехнулась, поднявшись из-за стола и направившись к холодильнику за игристым.

Я всё-таки вернулась, и это следовало отметить.

— А я, — широко улыбнулась мама Эля, — сказала, что ты давно на работе.

Хихикнули дружно, потом я, пожав плечами, принесла мамам чай, а себе шампанку:

— Не понимаю, зачем это Боре? У нас больше нет никакого повода встречаться.

— Только он так не думает, — неожиданно заявила матушка, причём моя.

— Чего это? — от удивления не удержала пробку, которая с удовольствием долбанулась в потолок, а потом заскакала по полу к великой радости тут же погнавшегося за ней Хантера.

Вот ведь забава, прямо настоящий охотник, только крошечный.

Моя дорогая родительница сделала скорбное лицо, попробовала чай и хмыкнула:

— Что имеем — не храним, потерявши — плачем. Пока тебя не было, Борис ежедневно слал всякие извинительные цветочно-фруктовые дары, а через Сергея Борисовича рассказывал о том, как он ошибся, как страдает и готов на всё, чтобы вернуть твоё расположение.

Глаза мои от подобных заявлений буквально вылезли на лоб.

А матушка Борюсика неожиданно скривилась:

— И это все на фоне того, что жить он продолжает у этой дряни.

— О! Занятно, — равнодушно фыркнула, потому что после всех тех новостей, которые я привезла из своего вояжа, эти смешные попытки Бориса сделать вид, что ничего серьезного не случилось и стоит мне только его простить, как сразу же все наладится, вызывали исключительно раздражение.

Ну, серьёзно, не наладится же⁈

— Странные дела у вас тут происходят, дорогие мамы. Ну да ладно. Перед тем как с удовольствием послушаю про завтрашнюю хитрую операцию, я коротенько сообщу, как съездила. Поводов удивиться будет много.

Мамы вновь разлили себе чай и приготовились внимать.

Я же по пунктам перечислила основное: первую, неожиданную встречу с Имановым, его занятное заявление о моей кончине много лет назад, потом кратенько обрисовала всю эту возню с подписанием договора. А в финале поделилась нюансами посещения усадьбы, о которых не упоминала раньше, вроде собственных портретов по стенам и занятных откровений Мадины Ильясовны.

Естественно, вишенкой на тортике оказалось сегодняшнее знакомство с Николаем Сергеевичем на Московском вокзале.

Эльвира Эдуардовна в течение всей эпопеи периодически хваталась то за сердце, то за голову, не забывая и про чай, а вот матушка моя выглядела почему-то очень мрачно.

Услышав же наставление куратора «Диалога» в органах, фыркнула и, порывшись в собственном смартфоне, протянула мне открытое окно электронной почты.

Письмо было от нашей соседки из двора моего детства, в нем она кратко извещала матушку: «У Имановых дикий скандал: Олжас отправил жену к родственникам на юг, Нурлан прекратил общение с родителями, а ко мне приезжала Мадина с новостью, что Алёна жива. Будьте внимательны».

— Эта дикая среднеазиатская Санта-Барбара бесконечна и запутанна, просто трындец, — вздохнула, возвращая матушкин смартфон.

— Как ты понимаешь, — родительница нахмурилась, — я изо всех сил поддерживаю твою мысль больше на историческую родину не ездить.

Эльвира Эдуардовна тут же закивала, а потом, допив свой чаек, хмыкнула:

— Раз так сложилось, то давай-ка ты, дорогая, отдохнуть поедешь. Куда-нибудь в тихую глушь.

— Что-нибудь вроде «Хилово» или «Старой Руссы», — подхватила матушка идею. — В леса да на воды целебные. Суета вокруг тебе не нужна.

Мама Эля улыбнулась, погладив меня по плечу:

— Отдохнёшь, подумаешь о жизни, а как вернёшься, так, может, вы и разведетесь уже, наконец?

Не успела я спросить, чего это они так решительно меня выпроваживают, как раздался звонок в дверь.

— Кого там принесло? — буркнула недовольно и отправилась открывать.

Да, день сюрпризов плавно перетек в вечер.