Глава 4 · Намеки Вселенной

«Homo proponit, sed Deus disponit» (лат.)

«Человек предполагает, а Бог располагает»

Фома Кемпийский «Подражание Христу»

Мысль о ребёнке по-прежнему приводила меня в ужас.

Ведь дети — это навсегда. Это вечная забота, беспокойство, это кто-то живой, первое время полностью от тебя зависящий, а позже — постоянный источник тревоги.

Когда малыш появится, то ни о какой сверхурочной работе, неожиданных командировках или внезапных поездках на выходные вдвоём и речи в следующие пять идти не может.

Да и вообще, ребёнок — это же про любовь.

Детей необходимо любить, беречь, воспитывать. О них нужно постоянно заботиться. Детям надо посвящать себя и время.

А я знала, что никакой любви я дать не смогу.

Никому.

Потому что её у меня нет.

Целеустремлённость, уверенность в себе, огромная работоспособность, креативность, чёткая ориентированность на достижение цели, профессионализм и перфекционизм — есть.

А вот любви давным-давно нет.

Потому что я… помню.

Я до сих пор иногда ощущаю ту, сначала — режущую и резкую, а после — бесконечно ноющую, саднящую и непроходящую боль внутри, оттого как эту самую «огромную любовь» пришлось из себя выдирать со слезами и бессонными ночами.

Ну что же, Вселенная вновь продемонстрировала: стоит только пожелать или чего-то очень-очень захотеть, или же сильно… испугаться, как я — и тут же все устроится.

Вышло, конечно, горько и очень грустно, но посыл был совершенно однозначный.

Буквально через три недели, после нашего переезда в новую квартиру, умерла моя бабушка: последний хранитель воспоминаний о моём лёгком, теплом, понятном и беззаботном детстве. Тот самый человек, который вырастил меня и всегда точно знал, как нужно поступать правильно.

— Милая, я тоже очень сожалею, но нельзя же так убиваться? — нудил Борюсик, поддерживая меня под руку и таская из морга в церковь, а потом на кладбище.

А я лишь молча кивала, потому что не могла даже заплакать. Ведь знала точно: стоит начать, и я уже не остановлюсь.

Откровенно говоря, в это нелегкое время я была очень благодарна отцу, который взял отпуск и присматривал за мамой, чье состояние нас действительно пугало.

— Ее больше нет? Как же так? Это же просто невозможно! — повторяла матушка целыми днями, глядя на нас удивлёнными, заплаканными глазами.

— Пап, вот таблетки. Давай ей по половинке три раза в день, — я успела проконсультироваться с коллегами, которые сталкивались с подобными потерями не так давно, и мне организовали несколько упаковок сильного успокоительного.

Отец следил, чтобы мама приняла таблетки, а также не упала с лестницы, не шагнула под машину, не выпала из окна, не обварилась кипятком.

В общем, следующие полгода после пятой годовщины нашей с Борюсиком свадьбы, прошли у меня в постоянной тревоге и нервном напряжении между работой и домом родителей.

В нашу новую квартиру муж привозил меня только умыться и поспать.

Да, в тот момент, когда два специалиста уверили нас, что матушка действительно пришла в себя, и дозы препаратов можно постепенно снижать, выдохнули счастливо все.

Ну а меня Боря первым делом увёз на две недели проветриться и прийти в себя на горнолыжный курорт.

Удивительно, но получилось отлично.

Перемена мест и привычного жизненного графика, новые впечатления и очень активное времяпрепровождение — все это меня весьма взбодрило и развлекло. Настолько, что в один из дней, неспешно поднимаясь на фуникулёре в горы, глядя на красиво скользящих по склонам лыжников и лихо летающих сноубордистов, мне пришла в голову интересная мысль, касательно международных торгово-развлекательных мероприятий, вроде фестивалей.

— Их ведь можно проводить на горнолыжных курортах? А, кроме отдыха, развлечений и общения в неформальной обстановке, точно также можно проводить круглые столы, презентации, заключать договора, а, возможно, и устраивать выставки-продажи образцов прямо на специально организованных торговых площадках.

— Мысль глобальная, почва благодатная и перспективы завораживают, откровенно говоря. Ну а для нас это достаточно удачная и дерзкая идея. А еще возможность снова громко о себе напомнить, — Лёша, мой гендир, был в восторге, когда я ему позвонила и, изложив идею вкратце, предложила озадачить наш аналитический отдел, дабы обсчитать хотя бы три фестиваля на наиболее развитых и доступных «горнолыжках».

То есть я как бы отдыхала, но и полезные мысли в голове не переводились.

Умница была, значит.

Вечерами, после насыщенного впечатлениями дня, проведённого на склонах, мы с Борюсиком отдыхали в спа-зоне нашего отеля или ужинали в каком-нибудь приятном маленьком ресторанчике. И, судя по мужниным бесконечным намёкам, идея обзаведения потомством все ещё была для него острой и очень актуальной.

Однако не успела я придумать вежливый и обоснованный отказ от немедленного создания наследника Зубовым, как суровая, но справедливая Вселенная снова намекнула нам:

— Рано. Рано вам заводить детей.

На следующий день погода неожиданно испортилась, и видимость резко упала. Настолько, что в итоге с горы я спустилась всего два раза. Причём второй раз умудрилась заблудиться в «молоке» на середине склона, то есть потерялась на достаточно хорошо уже к этому моменту изученной трассе.

Но поскольку лыжницей я была посредственной, то, осознав свою проблему, просто застыла столбиком около одной из снежных пушек, вместо того, чтобы по примеру мужа помчаться вниз в плотный туман со словами:

— Да что тут ждать? Здесь осталось ехать всего ничего!

Когда, спустя минут пятнадцать, в сопровождении ревущей из колонки музыки, мимо меня промчалась большая компания лыжников и сноубордистов, я просто осторожно пристроилась за ними и, пусть медленно, но благополучно спустилась к подножию склонов.

Не найдя Борю ни в кафе, ни в здании проката, ни около подъемников, стала разыскивать мужа по телефону. А когда и эта затея не увенчалась успехом, пошла к спасателям.

Выслушав мой достаточно нервный и сбивчивый рассказ, ребята определили зону поиска, и спустя несколько минут вверх по склону укатила пара дежурных бригад.

Ужас, охвативший меня при виде бессознательного мужа, которого спустили с горы на ратраке, удивил: до этого момента я даже не представляла, что способна испытывать к Борису такие сильные чувства.

Хорошо, что народ из местной «Службы спасения» оказался профессионалами своего дела. Они позаботились не только о срочной доставке мужа в больницу, но и выдали мне соответствующих препаратов, позволивших взять себя в руки и вновь стать взрослой и адекватной женщиной, а не испуганной и потерянной, маленькой брошенной девочкой.

— Ален, прости, милая, но с детьми придётся немного подождать, — первое, что сказал мне Боря, очнувшись после наркоза.

Я, изрядно перенервничавшая за прошедшие сутки, утерла слёзы, поцеловала его в лоб и прошептала:

— Ты, пожалуйста, выздоравливай, а со всем остальным мы разберёмся потом. Всё будет хорошо.

Подала ему воды и устроилась на диванчике в палате, впервые ощущая, что Борис — это не просто нужно и правильно, нет, он на самом деле важный и близкий для меня человек. Неожиданно.

А пока муж спал, вполне можно было попробовать рассчитать и расписать более подробно, по пунктам мою сумасшедшую идею с фестивалями.