Глава 13

Клим

Она лежит рядом со мной. Ровное, спокойное дыхание. Тёмные волосы растрёпаны по подушке. Тонкая рука лежит на моей груди, как будто боится, что я исчезну. После ужина мы уложили Данила спать. А сами долго лежали вдвоём на продавленном стареньком диване и говорили. Говорили обо всём. О боли. О страхах. О надеждах. О прошлом, настоящем и будущем. Потом уснули, как убитые, здесь же, на узком диване, не в силах отпустить друг друга.

Миг хрупкого, едва зародившегося счастья длится два-три часа. Потом мой телефон начинает вибрировать. Настойчиво. Тупой, назойливый гудок, врезающийся в тишину.

Я осторожно высвобождаюсь из объятий Марины, стараясь не разбудить. Бесшумно соскальзываю с дивана. Беру смартфон. Не глядя на экран, уже знаю – плохие новости не спят. Ледяная волна сжимает горло. Выхожу в коридор. Сердце быстро гонит потоки крови. Она бьётся в висках, тяжело и гулко.

– Говори, – хриплый от сна голос и мгновенно прилив адреналина.

– Сбежала. Три часа назад. Приняла препараты, симулировала кому. Вывезли на каталке. Предположительные сообщники – санитар и водитель. Деньги перевела онлайн банком. У неё минимум пара часов форы.

Мир сужается до острой как игла точки. Каролина на свободе. Невменяемая! Одержимая местью! Ледяная волна прокатывается по позвоночнику.

– Она пойдёт за ними, – выдавливаю я. Не сомневаюсь ни на секунду. Её больная, извращённая любовь ко мне и ненависть к Марине теперь не имеют сдерживающих факторов. Клиника, решётки – всё позади. Теперь ей нечего терять. – Усиль охрану. Втрое. Ни на секунду не сводить с них глаз. Ищи её. Включи всё, что есть и всех!

– Уже в работе, босс. Такое впечатление, что она готовилась заранее к такому повороту событий. Слишком гладко всё у неё получается.

До боли тру подбородок, делясь первыми мыслями.

– Или ей помогают… Проверь, не было ли подозрительно крупных поступлений на карту ей в последнее время?

– Искать журналистов, заинтересованных во флешке?

– Игорь, не разочаровывай меня ещё сильнее! Журналисты – руки, ищи голову! – Щетина скрипит под пальцами.– Деньги, всегда на кону деньги. Найди того, кто заказал вокруг империи отрицательный информационный шум. Узнай имена тех, кто очень интересовался предстоящей сделкой с китайцами. Конкурентов ищи!

Сбрасываю вызов. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу. За ним – спящий город, усыпанный огнями. Где-то там бродит тень. Тень, которая снова хочет у меня всё отнять.

Страх… Я не испытывал его годами. Ни на переговорах, ни в конкурентных войнах. Но сейчас он здесь. Холодный, липкий, парализующий. Он заполняет лёгкие, не давая дышать. Она может подстеречь Марину у магазина. Может вломиться сюда, пока я в офисе. Может подойти к детскому саду, где её хорошо знают, к Даньке… Сжимаю пальцы в кулаки. Этого не будет! Я сожгу этот город дотла, но найду её первым.

Возвращаюсь в спальню. Марина спит с безмятежным лицом. Она доверяет мне. Уверена, что я сумею их защитить. Думает, что кошмар позади. Как сказать ей, что тень из прошлого вырвалась на свободу? Нет. Не сейчас. Сначала я должен обезвредить угрозу. Один.

Одеваюсь в темноте, выхожу из дома. Сажусь в машину. Игорь на связи, его люди прочёсывают город. Камеры, знакомые, притоны… Ничего. Она словно призрак старого замка.

И тут меня осеняет. Всплывает в памяти обрывок разговора многолетней давности. Каролина, тогда ещё просто подруга Марины, жалуется за бокалом вина: «Родители оставили мне старую дачу. Ладно бы в хорошем состоянии, чтоб шашлычки, пикнички. А то, заброшенную! Никогда туда не поеду». Она боялась того места за городом. Идеальное укрытие для тех, кто хочет спрятаться не только от других, но и от себя.

Координаты находятся быстро. Старый дачный посёлок на окраине. Приказываю команде выдвигаться туда и ждать моего сигнала. Я должен посмотреть ей в глаза. Это мой долг, мой крест.

Грунтовая дорога кажется бесконечной. Тёмный и безмолвный лес скрывает звёздное небо за густыми кронами хвойника. Паркуюсь в километре от цели, иду пешком. Холодный воздух пахнет хвоей и гниющими листьями. Дача серым пятном, словно призрак, выделяется на фоне густого леса. Почерневшее дерево, кривые ставни. В одном из окон – слабый мерцающий отсвет. Свет от свечи или керосиновой лампы.

Я вхожу без стука. Остаться незамеченным не получается. Дверь издаёт противный скрипучий звук, бьющий по натянутым нервам.

Каролина сидит за кособоким столом в центре комнаты, заваленной хламом. Перед ней горит керосиновая лампа. От яркой красотки не осталось следа. Осунувшаяся, с впалыми щеками, лохматая ведьма. Глаза горят нездоровым огнём. Безумием и одержимостью.

– Я знала, что ты придёшь… – её тихий шёпот режет слух. – Чуяла сердцем! – Потрескавшиеся губы растягивает кривая ухмылка. – Я всегда чувствовала тебя.

– Где флешка? – мой вопрос повисает в воздухе.

– О, она в безопасности… Пока что! Но сначала мы поговорим. О цене. О цене моего молчания.

Она делает шаг вперёд, и свет лампы выхватывает из кармана её ветровки край флешки.

– Что на ней? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. То самое видео. Моё падение. Мой приговор самому себе.

– Всё, что нужно, чтобы уничтожить тебя в глазах твоей новой семьи, – она улыбается, и эта улыбка полна ненависти. – И я продам это тому, кто заплатит больше. Журналисты уже торгуются.

– Ты сумасшедшая, Каролина. Всё кончено, – говорю, останавливаясь в паре метров от стола. – Ты пойдёшь обратно. Но на этот раз – в тюрьму.

– Обратно? – она истерично смеётся. – Обратно к чему? К четырём стенам? К решёткам на окнах? К тому, чтобы знать, что вы вместе? Что вы – семья? – Она вскакивает, опрокидывая стул. Безумные глаза наполняются слезами ярости. – Нет! Лучше я уничтожу всех или умру! Но и тебя заберу с собой!

Не успеваю сгруппироваться. Её рука с молниеносной скоростью выхватывает из-за пояса нож. Длинный, с зазубренным лезвием. Она не бросается – она летит на меня с громким, свистящим воплем, полным накопленной за годы ненависти.

Я отскакиваю, но лезвие задевает торс. Острый, жгучий удар в предплечье. Ткань рубашки расползается, тепло крови тут же пропитывает рукав. Боль обостряет чувства, прочищает разум. Ловлю её за запястье, сжимаю с такой силой, что слышу хруст. Она вскрикивает, нож с глухим стуком падает на гнилые половицы.

Я собственным телом прижимаю её к стене, не обращая внимания на попытки вырваться под звериные вопли. Она бьётся, царапается, пытается укусить. Вместо дыхания – хриплые, прерывистые всхлипы.

– Флешку… – рычу я ей прямо в лицо. Моя кровь капает на её одежду, оставляя тёмные пятна. – Отдай!

– Ни за что! Это моё доказательство, какой ты подлец! Я покажу всем! Покажу ей! Пресса смешает тебя с грязью!

Я не кричу. Цежу ей в лицо через сжатые зубы:

– Ты отняла у меня пять лет его жизни! – каждый слог – как удар молота. В нём моя боль, моё отчаяние и моя ярость. – Пять лет, Каролина! Ни секунды. Больше! – Стоит чуть сильнее сжать пальцы на её шее, и услышу хруст. Смертельный хруст позвонков. Удерживаюсь на краю. Заставляю себя остановиться в крошечном шажке от убийства.—Ты не отнимешь больше у меня ни одного дня. Ни одного мгновения. Ни-че-го!

Вижу, как в змеиных глазах борются безумие и страх. Животный страх перед силой, что я с трудом сдерживаю.

– В лампе, – она выдавливает чуть слышно. – В основании лампы… вторая копия…—Сломленная. Извивающееся в конвульсиях тело обмякает.

Я не отпускаю её, одной рукой нащупываю в потайном отсеке керосиновой лампы ещё одну флешку. Две. Она подготовилась.

Снаружи слышны сирены, громкие шаги. Мои люди с полицией уже здесь.

Отступаю в сторону, зажимая рану рукой. Кровь сочится сквозь пальцы. Это ничто. Смешная цена за безопасность Марины и сына.

Она медленно сползает по стене на пол, беззвучно рыдает, маленькая и жалкая. Её уводят в наручниках. На этот раз – навсегда.

Я выхожу на крыльцо. Глубоко вдыхаю холодный ночной воздух. Всё кончено. Угроза устранена.

Но в руке я сжимаю две флешки. Две маленькие пластиковые капсулы с ядом. С доказательствами моей чудовищной ошибки.

Вставляю в планшет, уже находясь в машине. Открываю файл. И замираю.

На экране – я. Пять лет назад. В нашей старой квартире. Холодное лицо искажено злостью. Я говорю чудовищные слова, разлучившие нас с Мариной: «Избавься от этого ребёнка. Сейчас не время. Я не дам разрушить мои планы».

Это та самая запись, «страховка» Каролины.

И кто-то хотел купить у неё флешку. Плотно сжимаю челюсти, безжалостно стирая напоминание, что самое страшное оружие против меня – не угрозы, а правда о том, кем я был.