Эпилог

Полтора года спустя

— Ксюш, давай не поедем, — в который раз предлагает мне Дима.

— Что, значит, не поедем? У нашего сына, между прочим, завтра день рождения, и ты хочешь, чтобы я пропустила его? — возмущаюсь я, при этом тяжело опускаясь на диван.

Он тут же бросается мне на помощь, осторожно поддерживая меня.

— Ксюш, я понимаю, что беременность — это не болезнь, но, может, всё-таки не стоит? — Дима внимательно смотрит на меня. — Давай я лучше его с бабушкой привезу сюда?

Машинально кручу на пальце обручальное кольцо, а потом бросаю на него хмурый взгляд, но ничего не отвечаю, и он тут же воспринимает это, как свою маленькую победу.

— Ты не хуже меня знаешь, что при многоплодной беременности, даже если всё протекает гладко, в последнем триместре нужно быть готовой к возникновению внеплановой ситуации, которая может потребовать экстренного…

— Дим, — я не даю ему договорить. — С тех пор как мы перешагнули отметку в тридцать четыре недели, я слушаю это по нескольку раз в день.

Словно в солидарность с моим возмущением одна из наших девочек тут толкается. Я тут же кладу руку на живот, а Дима опускается передо мной на колени.

— Привет, малышки, — нежно произносит он и тоже кладёт руки на мой живот.

Ему тут же отвечают взаимностью несколькими довольно сильными толчками, отчего я охаю.

— Будут Дениску строить так, что ему мало не покажется, — нежно улыбаясь, произносит он. — Соглашайся, Ксюш. Пожалей себя, тебе и так сейчас непросто.

И как бы мне ни хотелось этого признавать, но Дима прав. Если брать стандартный срок беременности, то ходить мне ещё месяц. Но в случае с нашей двойней точную дату спрогнозировать довольно сложно.

Ну и если быть честной с само́й собой, то и хожу я с трудом, а уж про походы в туалет и вовсе лучше помалкивать.

— Хорошо, уговорил, вези их сюда, — сдаюсь я.

— Вот и правильно. Завтра посидим, закажем доставку. Бабушка, конечно, будет ругаться, что нет ничего лучше приготовленного своими руками, — подмигивает мне он, а затем вдруг хмурится.

— Что случилось? — встревоженно спрашиваю я у него.

— Вот уже месяц, как мне каждый день звонит моя мать, — устало потирая глаза, отвечает он.

— Ну, так ответь ей и узнай, что она хочет, — на удивление спокойно произношу я.

— Ты считаешь, что…

— Я считаю, что ты вполне можешь её выслушать, — я смотрю ему прямо в глаза. — А уже потом решать, что с этим делать.

— Наверное, ты права.

— Почаще это говори, — улыбаюсь ему я.

Дима начинает собираться, чтобы успеть вернуться до темноты, как вдруг раздаётся дверной звонок. Поминая недобрым словом того, кто пришёл, я, не торопясь, иду открывать дверь. Какого же моё удивление, когда, открыв дверь, я вижу стоящего с огромной подарочной коробкой в руках Никиту.

— Привет, — говорит он, пристально глядя на мой живот.

После той аварии мы с ним практически не общались. Я хотела высказать ему всё, что я думаю о о его поступке, но Дима не пустил меня. Насколько мне известно, когда Барцева выписали, то между ними состоялся "мужской" разговор. Надеюсь, что они обошлись без рукоприкладства, учитывая, что Барцеву и так хорошо досталось.

— Я всегда мечтал, чтобы это были мои дети… — вдруг говорит он, вырывая меня из своих мыслей.

— Никита, — устало произношу я. — Ты зачем сюда пришёл?

— Я пришёл поздравить Дениса.

— Он уехал к бабушке на каникулы.

— Тогда передай ему мой подарок, — он избегает смотреть мне прямо в глаза, когда протягивает эту коробку.

— Поставь, пожалуйста, вот сюда, — произношу я, чуть отходя в сторону, поскольку понимаю, что для меня это может быть слишком тяжело.

Он кивает и заходит в нашу квартиру, ставя подарок туда, куда я ему показала. А потом как-то так получается, что он оказывается слишком близко ко мне.

— Ксюша, прости меня, — вдруг произносит он, беря моё лицо в свои ладони. — Я правда не хотел, чтобы всё так получилось.

Я медленно начинаю отступать, но он не даёт мне отстраниться от него.

— Я ведь действительно люблю вас…

— Немедленно убери от неё свои руки, или, клянусь, я сломаю тебе всё то, что с таким трудом удалось собрать, — раздаётся громкий голос моего мужа.

Никита тут же отпускает меня, а Дима выходит вперёд, аккуратно отодвигая меня к себе за спину.

— Ксюша, иди приляг, тебе сейчас нужно больше отдыхать, — говорит он, на что я только хмыкаю, поскольку не собираюсь оставлять их наедине.

— Никита, спасибо, что пришёл, — говорю я, игнорируя недовольное сопение Димы. — Подарок мы обязательно передадим.

Барцев бросает на меня пристальный взгляд, затем молча кивает, разворачивается и уходит.

— Зачем ты пустила его в дом? — хмурится Дима, укоризненно глядя на меня.

— Ну не самой же мне было тащить этот подарок? — указываю я на большую коробку на полу.

— Надо было позвать меня, — продолжает наседать на меня он.

— Знаешь, что, — начинаю возмущённо говорить и вдруг замираю на полуслове, понимая, что произошло то, чего я очень хотела и боялась одновременно.

— Что? — тут же отзывается Дима.

— Где там моя большая сумка?

— Зачем она тебе? — недоумённо спрашивает он.

— В роддом поедем, Любимцев. Наши дети решили, что пришло их время появиться на свет.

Дима застывает на месте, его глаза округляются от удивления.

— Ты уверена?

— Более чем, — отвечаю я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь волнения.

В больнице нас встречают как родных. Врачи быстро готовят всё необходимое, а я, глядя на взволнованное лицо мужа, понимаю: всё будет хорошо.

Спустя несколько часов, когда наши малышки появляются на свет, я чувствую, как моё сердце переполняется любовью. Они такие крошечные, но уже такие важные для нас.

— Привет, мои хорошие, мы с папой и Дениской очень вас ждали, — шепчу я, глядя на их крохотные личики. — Добро пожаловать в этот мир.

В этот момент я понимаю — все трудности, через которые мы прошли, были не зря. Теперь у нас есть настоящая семья, и ничто не сможет разрушить наше счастье.

Конец