Глава 41

Холодный ветер швыряет мне в лицо мокрые пожухлые листья, сорванные с берез, что дрожат над скамейкой в этом жалком больничном парке. Денис стоит передо мной, высокий, бледный, в спортивном костюме с расстегнутой кофтой. Бывший муж смотрит лишь на меня… его пронзительный взгляд ловит каждый мой вздох, каждую мою дрожь. Чувствую себя так, словно меня рассматривают под микроскопом. Пытаюсь ровно дышать… плохо получается.

— Что? — выдыхаю.

Воздух вырывается изо рта клубами пара.

Конечно, я понимала, что мои игры с “женихом” ни к чему хорошему не приведут, но даже не подозревала, что мне в лицо бросят мою же ложь. Сердце колотится где-то в горле, бешено, неровно, а пальцы сами впиваются в ткань больничных брюк. Холодный ветер, пробирающийся сквозь тонкую ткань костюма, будто обжигает разгоряченную кожу. Чертов парк, чертов ветер, чертов Денис!

Бывший муж коварно ухмыляется, и эта ухмылка режет по нервам острее ледяного ветра.

— У меня в твоей больнице есть шпионы, Оль. Добрые души, которые доложили, что за три года у тебя не было ни одного серьезного романа. И что твой… Дмитрий появился только сегодня, словно по волшебству.

— Кто?! — голос срывается на визг, резкий, неприятный даже мне самой. Озираюсь, будто тени голых кустов, мокрые скамейки, унылые фонари, вот-вот обернутся предателями в белых халатах.

Кто помогает моему бывшему мужу? Лена? Соня? Котя? Кто?!

Денис лишь пожимает плечами, делая вид, что поправляет рукав кофты, который даже не задрался. Но я-то вижу… вижу!... как напряглись пальцы бывшего мужа, как побелели его костяшки из-за сжатых кулаков.

“Денису больно стоять”, — догадываюсь я.

Чертовски больно. Но он терпит. Ради чего? Ради того, чтобы вот так меня унизить?

— Неважно кто, Оль. Суть в том, что у тебя в телефоне даже его номера нет, — произносит бывший муж тихо, но каждое его слово падает, как камень, прямо в мое затуманенное переживаниями и злостью сознание.

“Пост медсестер!” — мигом озаряет меня.

Вспоминаю слова Димы, брошенные на ходу, под любопытными взглядами девочек-медсестер: "То есть, ты даже мой номер не записала!". Блин! Я так и знала, что ничем хорошим наш с Димой разговор при свидетелях не обернется!

— Нашим медсестрам языки надо подрезать, — цежу сквозь стиснутые зубы, мысленно уже представляя, как устрою разнос этим “добрым душам”. Ярость кипит внутри, смешиваясь с леденящим душу стыдом.

Денис медленно, преодолевая остаточную боль, видимую только мне — все-таки я хорошо знаю каждую гримасу бывшего мужа, каждый жест, черт бы его побрал, — сокращает остатки разделяющего нас расстояния. Чувствую его дыхание — ровное, натянутое, как струна, — на своем лице. Знакомый запах — смесь больничного антисептика, хвойного шампуня и чего-то неуловимо, предательски его — окутывает меня. Мурашки бегут по спине, против воли, назло разуму.

— Ой, да ладно, — голос мужа вдруг становится мягче, но в этой мягкости — ложь, как и во всем, что он делает. — Они просто хотят, чтобы ты была счастлива. Искренне.

— Вот не надо! — резко отступаю на шаг, спина натыкается на холодную кору какого-то дерева. Меня прошибает до костей. — Им лишь бы посудачить, языки почесать! — выпаливаю, но голос звучит слабее, чем хотелось бы.

Денис, без сомнений, видит мою растерянность, чувствует ее!

Зеленая глубина его глаз становится жестче, холоднее.

— Не будь так строга. В любом случае, теперь мы оба знаем правду. Этот… Дмитрий тебе никакой не жених, — бывший муж ставит ударение на “никакой”.

Ощетиниваюсь. Злость, острая и жгучая, поднимается из самой моей глубины. Бывший муж разоблачил мой жалкий, постыдный блеф, и это… невыносимо. Но дваваться и признавать поражение я точно не собираюсь.

— Да, не жених, — выпрямляюсь, бросая вызов пристальному взгляду Дениса. Голос дрожит, но я заставляю его звучать уверенно. — Пока. Дима просто… немного приукрасил то, на каком этапе находятся наши отношения. Но то, что мы сегодня пойдем с ним на свидание — это чистая правда, — делаю паузу, собираясь нанести последний удар. — А на нем… возможно… мы обсудим и планы на будущее.

— Хватит! — Денис обрывает меня на полуслове. Он не кричит, но этот шепот-рык наполняет весь парк, заставляя вздрогнуть даже ветки берез. Бывший муж сжимает кулаки так, что кажется, костяшки вот-вот прорвут кожу. Его брови сведены к переносице в одну темную, грозную линию. Губы поджаты до белизны. Вижу, как Дениму физически больно, как волна спазма должна пройти по свежей ране. Он сдерживает ее. Силой воли. Ради чего? Ради этого спектакля? Непонятно. А уже через мгновение лицо бывшего мужа разглаживается. Денис надевает маску спокойствия. В глазах появляется что-то невообразимое. Нежность? Понимание? Жалость? Если последнее, то это невыносимо.

— Ты действительно хочешь пойти на это свидание? — спрашивает бывший муж тихо, словно искренне интересуется.

— Конечно! — звучит слишком громко, слишком резко для тихого сада, а еще немного… фальшиво. Даже вороны на дереве взлетают с тревожным карканьем. Внутри все сжимается в тугой, болезненный узел от собственной лжи.

Денис кивает. Медленно. Тяжело. Будто взвешивает каждое слово, которое сейчас скажет.

— Хорошо. — произносит глухо, но твердо. — Сходи.

Бывший муж снова делает шаг вперед, преодолевая боль, расстояние, мою ненависть. Еще шаг. Теперь между нами — снова сантиметры. Тепло Дениса смешивается с холодом ветра, создавая невыносимое, головокружительное напряжение. Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от губ бывшего мужа. Сердце бьется так громко, что, кажется, эхо разносится по всему парку, заглушая шум ветра. Дыхание Дениса вновь касается моей кожи.

— Сравни, — шепчет муж, и его тихий, густой голос, словно теплый дым, обволакивает меня, проникает под кожу, прямо в мозг. — Сравни свои ощущения рядом с ним… — он делает микроскопическую паузу, и в его глазах появляется вызов и какая-то странная, щемящая, невыносимая грусть, — …с теми, что ты чувствуешь… или чувствовала… рядом со мной.

Денис не касается меня. Но пространство между нами кричит от напряжения. Я чувствую как волоски встают дыбом на коже моих рук… и дело совсем не в холоде. Я его больше не чувствую. Чувствую совсем другое, что не хочу… Не хочу!

— Даже поцелуй его, — продолжает Денис, в его взгляд ни на секунду не отпускает мой. — Если после этого ты поймешь, что этот… Дмитрий именно тот мужчина, который тебе нужен… что он — твой путь… поймешь, что он дает тебе то же, что и я… или больше… дает тебе, нечто похожее, что… — бывший муж замолкает, делает глоток воздуха — такой глубокий, будто ему не хватает кислорода., — …было между нами… то я отойду в сторону. Навсегда. Оль, ты заслуживаешь жить той жизнью, которая сделает тебя по-настоящему счастливой. Я… — голос Дениса вдруг срывается, становится хриплым. — …я собственноручно разрушил наше счастье. И теперь моя расплата — видеть, как ты обретаешь его с другим. И молчать.

Наступает тишина. Гулкая, оглушительная. Даже ветер стихает на мгновение. Я не нахожу слов. Внутри — хаос. Чувствую ярость из-за его манипуляции. “Сравни!” — как это по-денисовски коварно! Ощущаю страх перед правдой, которую он заставил меня признать. И это проклятое, предательское… притяжение. Оно висит в морозном воздухе между нами, как натянутая до звона струна, которая в любой момент готова лопнуть.

— Ты дрожишь, — замечает Денис, его голос снова становится мягким, заботливым. Слишком заботливым. Бывший муж немного неловко, скованно снимает кофту, до сих пор еще хранящую тепло его тела. Накидывает ее мне на плечи. Ткань пахнет им. Больницей. Лекарствами. И… чем-то безнадежно, мучительно родным и потерянным.

Денис не ждет ответа. Поднимает руку. Теплыми, шершавыми пальцами на мгновение касается моих волос у виска. А потом наклоняется и дотрагивается сухими, обжигающе теплыми на холодном ветру губами к тому же месту.

Боже, что означает этот невесомый поцелуй? Прощание? Благословение? Последний укол в сердце? Я не понимаю.

— Помни, — шепот бывшего ласкает мое ухо, проникает прямо в душу, несмотря на вой ветра, — единственное, чего я хочу теперь… чтобы ты была счастлива. По-настоящему.

Миг, и Денис отступает. Поворачивается. Уходит по мокрой дорожке парка, не оглядываясь.

Я же стою, как вкопанная в промерзшую землю. Кофта бывшего мужа, нелепая и слишком большая, греет плечи жалкими крохами тепла, а внутри царит ледяная пустота, перемешанная с диким, неконтролируемым жаром ярости, стыда и… чего-то еще. На виске, к которому прикоснулись его губы, будто осталось горячее пятно, метка. Поднимаю дрожащую руку, касаюсь этого места холодными пальцами..

"Сравни…" — эхом звучит в голове, сливаясь с завыванием ветра.

Денис ушел. А я все стою. С его кофтой на плечах. С его поцелуем в волосах. И с пониманием, что мне предстоит пойти на свидание с Дмитрием, которое теперь кажется не спасением от одиночества, а самой страшной, самой нелепой ловушкой, в которую я загнала себя сама.