Глава 15

Катя – Ты сошел с ума! – с моей стороны это даже не вопрос, а утверждение. – Я никуда с тобой не поеду. – Конечно, поедешь! – с мрачной уверенностью заявляет Даниил, уперев руки в бока. – Тут два варианта: или ты пойдешь со мной добровольно, или я заберу тебя силой. В любом случае, жить ты с этого дня будешь под моим присмотром. – Много на себя берёшь, Городецкий! – бросаю возмущенно. – Даже если я беременная, то откуда у тебя такая уверенность, что ребенок твой? Он смеривает меня холодным насмешливым взглядом, от которого у меня по спине и плечам рассыпаются мурашки. – Ты сама подтвердила, что он мой несколько минут назад. – Ничего я не подтверждала! – Еще как подтверждала. Ты, Катя, не умеешь лгать. Ты, конечно, та еще сука, но когда стоишь передо мной и я могу видеть твое лицо, я с уверенностью на 100% могу понять, когда ты лжешь. Всегда так было. Ничего не изменилось. – Да неужели? – Поменьше слов, побольше дела, – повелительно говорит Даниил. – Я сорвался сюда, отменив важную встречу. Мне надо ехать. И ты, раз уж чувствуешь себя настолько хорошо, что в состоянии со мной спорить, поедешь со мной. – Никуда я не поеду! И… Кстати, откуда ты узнал? – спрашиваю, сощурив глаза. – Птичка на хвосте принесла, – плоско шутит Городецкий. – Ты… – натурально хочу его поколотить. – Тебе Шахов сказал? Подозрение, подобно водопаду, обрушивается на меня, оставляя в растерянности. Зачем Тимур это сделал? Как он понял? Он, конечно, наблюдательный и без его разрешения по клинике комар не пролетит, но… Господи, неужели он знает, что я переспала с Городецким прямо в палате? Щеки заливает краска ужаса и стыда. Я закрываю глаза, чтобы справиться с волной паники, как вдруг ощущаю прикосновение Данила к своему плечу. – Сядь, – говорит взволнованно. – Ты то бледная, то горишь… Я с тобой преждевременно поседею. С трудом переставляя ноги, поддерживаемая бывшим мужем, я делаю несколько шагов и опускаюсь на медицинскую кушетку. – Принести воды? – спрашивает Городецкий. – Да, будет неплохо, – произношу я. Не то, чтобы я сильно хотела пить, просто… Просто мне нужно пять лишних минут, чтобы подумать и упорядочить хаос в голове. Я просто в таком шоке… Ребенок, Городецкий, участие в этом «сводничестве» Шахова. Господи, во что превратилась моя простая, понятная и такая скучная жизнь? Пока Данил носится где-то по коридору в поисках воды (хотя кулер есть прямо за углом, но я ему, конечно, об этом не сказала), я пытаюсь привести в норму дыхание, а вместе с ним и сердцебиение. Дышу медленно, с расстановкой, а мои руки в этот момент лежат на животе. Там ребенок? Маленькая жизнь? Часть меня и… Плевать, что отцом по нелепому стечению обстоятельств стал мой бывший муж. Этот ребенок – он мой. Долгожданный. Я уже знаю, что буду любить его больше всего на свете. Данил возвращается через какое-то время с пластиковым стаканчиком, заполненным водой. Вручает мне его, сам опускается на корточки у моих ног, следит за тем, как я медленно пью. Вот он – момент, который я миллион раз видела в своих мечтах. Городецкий у моих ног. Не валяется, конечно, моля о прощении, как я себе воображала, но все же… Когда после короткого стука вдруг открывается дверь в процедурную, мы оба резко оборачиваемся. На пороге стоит Шахов. Обменивается суровыми взглядами с Городецким, потом смотрит на меня. – Как чувствуешь себя, Катерина? – спрашивает спокойно. – Нормально, – отвечаю я, отчего-то теряя красноречие. – Новость, полагаю, тебе уже сообщили. Я киваю, как болванчик. – Я распорядился, чтобы тебе в кадрах выписали еще несколько выходных. Про результаты анализов никто, кроме меня не в курсе. Так что ты сама можешь решить, когда захочешь или не захочешь сказать коллегам. Только Вере позвони, я тебя умоляю. Она мне от беспокойства телефон оборвала. Но сообщать такие новости только ты вправе. Я снова киваю. – Я бы тебе рекомендовал не тянуть с постановкой на учет, – продолжает Шахов. – Тебе бы сделать дополнительные анализы, учитывая твое состояние. И отдохнуть. – Я об этом позабочусь, – воинственно вклинивается в разговор Городецкий. – Я обо всем теперь позабочусь. Шахов посылает ему скептический взгляд, на который мой бывший отвечает не менее язвительным. А я мысленно задаю себе вполне резонный вопрос: что между этими двумя произошло и почему создается ощущение, что у них есть секреты? – Катя, тебе нужна помощь? – спрашивает главврач, игнорируя Данила. Явно намекает на то, что в случае чего может защитить меня от бывшего мужа. – Я… – перевожу взгляд с одного на другого. – Нет, я справлюсь. Спасибо, Тимур. Шахов кивает, мягко улыбается мне, потом снова обращается к Городецкому: – Не заставляй меня пожалеть о том, что ты оказался здесь. Когда мы вновь остаемся наедине с Данилом, я вопросительно приподнимаю брови, ожидая, что он скажет мне, что, черт возьми, только что произошло, но он хмурится и нахально бросает: – Все, поехали. Я найду тебе самую лучшую клинику, где будут вести твою беременность. – А меня ты спросить не забыл? – А ты меня спросила тогда, когда убивала нашего первого ребенка двенадцать лет назад? – бросает он мне фразу, от которой я разлетаюсь на мелкие осколки.