Глава 17

Катя – Вот это да, – посвистываю я, прижимая к себе Жирка. Данил закрывает за нами дверь и терпеливо ждёт, пока я рассмотрю прихожую в его квартире. Ну, как квартире. Это скорее выставочный образец современного дизайна с обложки интерьерного журнала. Очень красиво. Максимально непрактично. Кто вообще ставит на пол вазы с этими сухими вениками? Да Жирок разобьет их в два счета. – А ты уверен, что тут можно жить? – спрашиваю я, даже не пытаясь его уколоть. Просто, ну, правда…это больше похоже на музей современного искусства, чем на дом. – Уверен, – раздается за спиной сухой смешок Данила. – Я проверял. Опустив кота на пол, я снимаю куртку, которую мой бывший тут же вешает в шкаф. Потом снова беру Жирка на руки, потому что он испуганно жмется к моим ногам, явно не в восторге от поездки на машине, где он заблевал от стресса все заднее сиденье, и новой среды обитания. – И давно ты так живешь? – Как так? – Как робот. Потому что я не верю, что в этой квартире можно нормально жить и содержать ее при этом в такой чистоте. – Три раза в неделю приходит уборщица, Катя, – снисходительно сообщает Данил. – Это если вдруг ты переживаешь, что тебе придется убираться. Твоя задача – отдыхать и ничего не делать. – Я не умею ничего не делать, Городецкий! Я всю жизнь работала и… – Значит, как раз настало время отдохнуть, – перебивает он безапелляционно. – Тебе нужно думать о ребенке. – Шахов дал мне несколько дней на отдых, а не девять месяцев, – парирую я. – Посмотрим. Хватит стоять в дверях, пошли. Разувшись, я делаю несколько шагов по направлению к гостиной. Да она просто огромная… – Опусти своего кота на пол, ради бога, – говорит Данил. – Я покажу тебе тут все. Жирок, словно почувствовав, что говорят о нем, поднимает морду и недобро смотрит на Городецкого. О да, мой пушистый друг сразу невзлюбил этого великана. А он, к слову, в людях разбирается лучше, чем я. – Он пока некомфортно себя чувствует, – протестую я, прижимая кота к себе. – Дай нам обоим привыкнуть. Мы еще никогда не жили… в музее! Даня недовольно поджимает губы, но больше никак не комментирует. – Это гостиная, – говорит Даня, небрежным взмахом руки обводя огромное помещение, выдержанное в бежево-серой гамме. – Прямо по коридору кухня. Моя спальня за этой дверью. Две гостевые комнаты идут следом. Ты можешь выбрать любую из них. – А туалет? – В каждой спальне свой санузел и ванная. – Шик, – говорю я, направляясь к дверям, на которые указал Городецкий. – А когда привезут лоток? Переживаю, как бы Жирок твои хоромы не пометил… – Пометит – вышвырну его на улицу, – сообщает Даня строго и смотрит на часы. – Скоро привезут все, что ты просила. – Я не просила, – возражаю я. – Это ты не захотел брать из моей квартиры кошачий лоток. – Не хватало еще возить ссанье твоего кота в машине, – морщит нос Даня. Жирок недобро мурчит. Я почему-то смеюсь. Так искренне и легко – не думала, что вообще способна на это в данных условиях. – Сноб ты, Городецкий… – начинаю весело и осекаюсь. Улыбка застывает на моем лице, потом пропадает вовсе, потому что Данил смотрит на меня так… Так, что у меня внутри все переворачивается, а волоски на руках и затылке становятся дыбом. Он протягивает руку и неожиданно отводит с моего лба упавшую прядь волос. Его теплые пальцы мягко касаются моей кожи. Он не убирает их, и я тоже не говорю, чтобы убрал… Не хочу говорить. Хочу стоять так, ощущая его прикосновение, и пусть все летит к чертям. И что-то происходит между нами в этот миг. Как смерч, который налетает в одно мгновение, затягивая в свою бушующую сердцевину все вокруг… Затягивая в нее меня так сильно, что я даже неосознанно подаюсь вперед, навстречу Дане. Меня так давно никто не целовал… Громкое мяуканье Жирка, прозвучавшее как сирена в тишине, заставляет меня испуганно отскочить от бывшего мужа, так что я больно ударяюсь локтем о дверной косяк. – Ой… Ай… Я… – бормочу несвязно, пряча глаза. Это ж надо такому случиться! Едва не полезла к Городецкому целоваться просто потому, что он как-то особенно проникновенно посмотрел мне в глаза. Глупые гормоны в голову ударили – не иначе. Походу ребенок в курсе кто его папочка и хочет чтобы мамочка была к нему по-ближе. Я мое мнение как-то будет учитываться в этом вопросе? Даня прочищает горло и открывает передо мной дверь в одну из гостевых спален. – Мне подходит, – говорю я торопливо, даже не глядя по сторонам, больше всего желая, чтобы он сейчас ушел, а я перевела дух. – Тут ванная и туалет, – сообщает он спокойно. – Чемодан принесу сейчас. – Ага, – бормочу я, опуская, наконец, Жирка на пол. Просто у меня так сердце колотится, боюсь бедного кота оглушить. Пока Городецкий ходит за моими вещами, я прохожу в комнату и опускаюсь на идеально гладкое покрывало, накинутое поверх кровати. Прижимаю руки к груди, пытаясь успокоиться. – Обустраивайся, – говорит Данил, прикатывая чемодан. – Я закажу обед. Ты бы что хотела? – Я не очень голодна. – Тебе нужно хорошо питаться. Подумай. – Мне все равно, закажи на свой вкус. – А говорят, что у беременных есть особые предпочтения. – Не знаю, – я пожимаю плечами. – У меня пока не появились. Только помидоров хочется. – Ладно… Закажу помидоры, – Данил запускает ладонь в волосы на затылке, будто нервничает. – Тебе тут будет удобно? – Все в порядке. Спасибо. – Отдохни. Как привезут еду и вещи для твоего кота, я позову… А где, кстати, кот? Я оглядываюсь по сторонам, но Жирка не вижу. Надо же, я думала, он от меня ни на шаг не отойдет, пока не освоится… – Пошел осматривать владения, – предполагаю я. – Ладно. Я пошел. У меня еще есть кое-какие дела. – А тебе не надо на работу? – На сегодня все отменил. – Ммм… Из-за меня? – спрашиваю удивлённо. Раньше Даня ни за что не отменил бы рабочие дела. Бизнес – превыше всего, это всегда была его мантра. – Из-за тебя и нашего ребенка, – отвечает он предельно серьезно. – А теперь, ради бога, полежи. Ты опять выглядишь бледной. Не бледной. Нет. Просто я, наконец, перестала краснеть в его присутствии. Но я ему, конечно, об этом не скажу. Даня уходит. Я неторопливо достаю из чемодана вещи и перекладываю их в огромный шкаф. Жирок вскоре возвращается из своей экспедиции по дому и начинает ластиться у ног. – Где ты был, бандит? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы почесать у него за ухом. Кот довольно урчит. Видимо, уже освоился. И без присутствия Данила в комнате ему тоже легче дышать… – Да еб твою мать, Катя! – доносится до меня рев Городецкого из прихожей. – Твой кот нассал в мои ботинки. Раздается гулкий звук приближающихся шагов. Мы с Жирком испуганно переглядываемся. А потом он с разбега запрыгивает на мои руки, пытаясь спрятаться от неминуемой кары. – Шшш, малыш, – шепчу я, прижимая к груди. – Не бойся. Я тебя в обиду не дам.