Глава 20

Катя Утром следующего дня, зевая и потягиваясь выхожу на кухню и застываю в ужасе, потому что за моим столом сидит Городецкий и что-то яростно печатает в своем ноутбуке. На Дане светлая футболка и спортивные шорты, на столе дымится кружка кофе и вторая такая же стоит рядом. Для меня? Метнув взгляд к плите, замечаю там свою гейзерную кофеварку. Жирок предатель крутится около ног моего бывшего мужа, а Даниил опустив руку задумчиво почесывает время от времени у него между ушек. – Что ты здесь забыл? – спрашиваю громко и зло, отчего и Жирок и Городецкий подпрыгивают. – Ты дала мне ключи. Вчера, – напоминает, обернувшись через плечо. Городецкий проходится обжигающим взглядом по моему телу. На мне лишь пижама, состоящая из микроскопических шорт и топа на бретельках. Я не ожидала, что бывший заявится ночью, а то легла бы спать в парандже! От взгляда Дании мое тело загорается и покалывает, там куда он устремляется. Грудь. Живот. Ноги. Обратно к лицу. – Я дала ключи на экстренный случай. – Твоя беременность и есть экстренный случай. – Я не больна, Городецкий! А просто беременна, не нужно меня тотально контролировать. Можешь и дальше жить своей жизнью. – А что если я хочу жить так. – Как? Спать на полу у меня на кухне? – киваю на свернутый в рулон спальный мешок в углу. – Не слишком ли унизительно для твоего эго? – Как видишь, совсем нет. Я сказал тебе, что больше не оставлю вас, значит не оставлю. И в горе и в радости, ты помнишь, дорогая? – То было давно. Мы в разводе. – Это всегда можно исправить, – улыбается этот наглец. Я презрительно фыркаю, решаю оставить выпад без ответа. Открываю холодильник и достаю коробку с яйцами, помидоры, огурцы и хлеб. Сегодня меня не тошнит, и я ужасно хочу есть. – Ну-ка, дай сюда, – рядом матерелизуется Даниил и отбирает у меня продукты. – Хочешь омлет с помидорами? И гренки? Я могу сделать. – Эй! Я тоже могу это сделать. – Мне не сложно за тобой поухаживать, и я это хочу сделать. Сядь, пожалуйста, за стол или если хочешь, можешь порезать овощи для салата. – Я не немощная старуха! И могу позаботиться о себе сама, о себе и малыше, – яростно топаю ногой. – Я знаю, детка, но я тоже хочу о вас заботится, как ты не понимаешь? Взгляд Данила вдруг смягчается и меня обволакивает ощущением нежности. Городецкий опускает свое лицо, почти касаясь носом моего носа, накручивает на свой указательный палец локон моих волос. С моих губ срывается тихий невесомый выдох, когда Даня приклеивается взглядом к ним. Он смотрит на мои губы, их покалывает от желания, чтобы он к ним прикоснулся. Чертовы гормоны, чтоб их… – Поцелуй меня или прекрати так смотреть, – произношу тихо. Даниил улыбается и на секунду припадает к моим губам в целомудренном поцелуе, а затем отворачивается к плите, как ни в чем не бывало. Словно только что не сотряс мой маленький мир своими словами и действиями. Я не знаю этого мужчину. Не знаю в кого вырос мой бывший муж. Но не могу себе врать, кажется он нравится мне больше чем та версия, в которую я влюбилась в восемнадцать лет. Подхватив Жирка под брюшко ухожу с кухни в сторону ванны, на ватных ногах. Полосатый дружок урчит и ластится, трется головой о мой подбородок. Торможу около его мисок, стоящих в коридоре, которые доверху наполнены сухим и мокрым кормом. Когда я ложилась спать ночью, они были абсолютно пусты! – Понятно, этот сноб купил тебя едой? Ах, ты проглот-предатель! – прижимаюсь к мокрому носу питомца и спускаю его на пол около дверей ванны. Я собираюсь доехать сегодня в клинику и сдать некоторые анализы. Сходить на узи и, наверное, мне придется отказаться от части смен, чтобы снизить нагрузку. Последние несколько рабочих дней дались мне тяжело. И возможно переутомление, беременность и стресс сказались на моем паршивом самочувствии. Выспавшись в своей постели всю ночь, я чувствовала себя менее разбито. Совсем отказываться от работы я не собираюсь. Мне же нужно на что-то жить. Хотя я почему-то уверена, что бывший муж был бы рад, если я оставила клинику и просто лежала на диване, задрав вверх ноги. Он ведь о сохранности ребенка переживает, а не обо мне. Мы завтракаем с Городецким в полной тишине. Его омлет и правда сносный, а кофе вышел ароматным и вкусным. Иногда Даня отвлекается на ноутбук, морщит лоб и что-то печатает, порхая пальцами по клавишам. Ловлю себя на том, что любуюсь им. И когда понимаю это, приходится отворачиваться, чтобы начать рассматривать свой кухонный гарнитур, вместо того чтобы пялится на бывшего. – Мне нужно уехать. Это на несколько часов, – говорит Городецкий, захлопывая крышку компьютера. – Ты не должен передо мной отчитываться о своих делах. Езжай куда хочешь и с кем хочешь… – говорю я резче, чем хотелось бы. – С женщиной, мужчиной, группой лиц… Запрокинув голову Городецкий громко смеется. – Ревнуешь, Катенька? – уточняет, насмешливо прищурившись. – Вот еще! – вспыхиваю, как спичка. Не хочу себе признаваться, что испытываю дикое чувство ревности. Это все гормоны. А Городецкий единственный мужчина в зоне видимости и отец моего малыша, конечно, мое нутро бунтует на каком-то генном уровне. И никак иначе! – Кто ты мне чтобы я тебя ревновала? – Я твое прошлое, твое настоящее, и твое будущее. Смирись. – Ни за что. Наш ребенок это не причина ворошить старое, Городецкий. – Посмотрим, – произносит Даня, вставая из-за стола. Моет свою тарелку и убирает ее в сушилку, забирает компьютер и уже на выходе из кухни оборачивается и добавляет. – В моей жизни сейчас есть только одна женщина. И это ты. Смирись. Когда наконец Даниил уезжает, я тоже начинаю собираться. Живот начинает потягивать и крутить. И я сажусь на кровать, прислушиваясь к себе. Это не токсикоз. Крутит как-то иначе… Яркая вспышка воспоминаний из прошлого, заставляет меня похолодеть. – Нет, только не это… Только не опять. Вскочив на ноги бегу в туалет и стянув с себя шорты в смертельном ужасе смотрю на красное пятно крови у себя на нижнем белье.