Глава 25

Катя – Значит, это правда, – бросает мне в лицо мать Данила. – Опять нарисовалась мутить воду. А потом ее змеиный взгляд скатывается на мой живот, который отчетливо заметен даже под домашним платьем, и рот кривится в недоброй усмешке. – Данила нет, – говорю холодно, не имея никакого желания разговаривать с этой стервой. – Я скажу ему, что вы приходили, Ирина Вячеславовна. – Ты скажешь?.. – у Городецкой лицо вытягивается от изумления. – Да кто ты такая? Девка подзаборная, которую сын подобрал и в люди вывел! Прилипла к нему как банный лист. Даже спустя столько лет жить не даешь. – Хватит! – обрываю я ее злую брань. – Оскорблять себя я вам не позволю. До свидания! Но до того, как я успеваю закрыть перед ее носом дверь, мать Дани с силой толкает меня в бок и заходит в квартиру. Очевидно, что она была здесь раньше, потому что хорошо ориентируется – сразу проходит в гостиную. Жирок выбегает навстречу и, ощетинившись, шипит на незваную гостью. А та… Для своего возраста Городецкая очень красивая женщина, Даня взял от нее многие внешние черты, но выражение ее лица – озлобленное, язвительное, жесткое – портит все. И на ни в чем не повинного кота она смотрит с такой же ненавистью, как и на меня. – Притащила сюда еще и шавку свою! – выплевывает она, презрительно щурясь. – У Дани с детства аллергия на кошек. Тебе совсем наплевать на него, правда? – У него нет аллергии! – возражаю я, ошарашенная ее словами. – Конечно, если закидываться таблетками… Я в шоке смотрю на бывшую свекровь, вспоминая Даню с Жирком. Он тепло к нему относится, но почти никогда не берет на руки и когда кот рядом, порой чешет глаза… Но он не говорил мне. Никогда даже не заикался… “Для тебя. Он делает это ради тебя… Потому что кот важен для тебя, а ты важна для него”, – нашептывает мне внутренний голос. – Что вы хотите? – спрашиваю я, беря себя в руки. С аллергией буду разбираться позднее, сейчас мне надо постараться выпроводить эту женщину и успокоиться. В животе начинает тянуть от нервов – мне нельзя идти на поводу у негативных эмоций. – Чтобы ты исчезла из жизни моего сына! – говорит Городецкая прямо. – У него была женщина до тебя. Куда более подходящая моему сыну. Возможно, пока ты сидишь тут, упиваясь своей важностью, он проводит время с ней! – И вы думаете я вам поверю? Вы лживая, злая… – А что тебя убедит? Еще одна размазанная на его рубашке помада? Фотографии? Или лучше на этот раз записать для тебя домашнее видео? – Вы! Это вы! – на глаза наворачиваются слезы. – Даня говорил, что никогда не изменял мне! И я ему верю. Это вы… Тогда… Двенадцать лет назад! Городецкая смеется. Выглядит при этом как сумасшедшая. Совершенно без тормозов. Что я сделала этой женщине, чтобы заслужить такую ненависть? На что она пойдет, чтобы лишить меня счастья во второй раз?.. – Ты ему не подходишь! – Это не вам решать! – Я хочу, чтобы ты собрала свои манатки и уехала, – чеканит Ирина Вячеславовна. – Сколько тебе надо денег? Я дам. Но Даню тебе надо оставить! Не хочешь по-хорошему, я сделаю так, что будет по-плохому… – Этого не будет, – отвечаю твердо. – Я люблю его. Он любит меня. И у нас будет ребенок. – Это мы еще посмотрим! – Вы мне угрожаете? – от ее взгляда, который буквально сочится ядом, мне на мгновение становится страшно. – Я тебя предупреждаю. Ты не пара для моего сына! Что ты можешь ему дать? Ни кола, ни двора, ни родословной… Даня… – Даня не позволит, чтобы ты в таком тоне говорила с моей женой! – мы обе вздрагиваем и резко оборачиваемся на голос, который доносится от двери. – Сынок… – Я говорил тебе, чтобы ты не лезла в мою личную жизнь! – бросает он. Опускает сумку на пол и подходит ближе. – Если ты не поняла с первого раза, повторю еще раз. Не лезь туда, куда тебя не просят мама! – Эта женщина портит твою жизнь! – кричит Ирина Вячеславовна. – Она… Лизочка тебе подходит гораздо больше, вы же… – Да плевать мне на твою Лизочку, Светочку и всех остальных, кого ты мне сватала все эти годы! Как ты не понимаешь, мама? – Даня устало ерошит волосы на затылке, потом подходит ко мне и обнимает, касаясь губами моего виска. – А ты уверен, что это твой ребенок? – Городецкая резко меняет тактику. – С ее-то генами… Дурная кровь… Этому ребенку лучше бы не родиться. Так же как и первому… – Вы сошли с ума! – шепчу я, испуганно обхватывая свой живот рукой, словно это способно защитить плод от ненависти этой ужасной женщины. – Пошла вон отсюда! – рычит Даня. – Не желаю тебя больше видеть! Ты больше не подойдешь к Кате, слышишь меня? Не смей даже приближаться! Иначе я приму меры, – его голос понижается до предупреждающего шепота. – Меры против собственной матери? – взвизгивает она. – Эта безродная шалава совсем свела тебя с ума! Даня опасно выдыхает, делает шаг по направлению к матери и даже я пугаюсь от того, какой яростью от него веет. – Спасибо, мама, – говорит он ледяным голосом, беря ее за локоть. – С-спасибо? – выдыхает Городецкая. – Спасибо, что своим выступлением сегодня помогла мне сделать то, что надо было сделать давно! – Даня, тянет мать прочь. – Не желаю больше тебя видеть. И слышать. Даже думать обо мне забудь! – Сынок… – Ты потеряла возможность называть меня так, угрожая Катя и моему ребенку! – слышу я его яростный шепот, когда он ведет ее к выходу. – Сынок, эта дрянь тебя приворожила… Она… – Хватит! – рявкает Данил. – Надеюсь, такси себе вызвать ты в состоянии. Хлопает дверь. А потом наступает тишина.