Глава 26

Катя – Катюш, маленькая моя, испугалась? Ничего не болит? Не тянет? – взволнованно спрашивает Даня, возвращаясь в гостиную. Мягко обнимает меня, прижимает к себе бережно и аккуратно. Целует мои волосы, гладит по спине и опускает ладонь на живот. Трогает нашего малыша, и тот уже привычно пинается ему в ладонь. Всегда признает папу по голосу. – Испугалась, но сейчас все хорошо. Ты так вовремя появился, не знаю, что было бы если бы ты не пришел… Твоя мама – ужасная женщина. Я только сейчас поняла, что наша разлука – это ее рук дело… – Плевать на нее. – Но она же твоя мать. – Ваня только на днях скинул мне расследование от частного детектива, подтверждающее ее причастность ко всем обманам прошлого. Я с ней встречался и обговорил все спокойно. Чтобы не смела лезть к тебе. К нам. Но видимо не сработало. Моя мать никак не может понять, что я вырос и у меня есть своя голова на плечах. И я давно не нуждаюсь в ее гиперопеке. – Надеюсь, я не буду такой же, – шепчу в ужасе, цепляясь за плечи Дани. – Конечно, не будешь. Ты уже другая. Моя Катюша будет самой лучшей мамой нашему малышу. Я ему верю. И буду очень стараться не подвести его и нашего ребенка. – Ты сказал своей матери, что я твоя жена. – Я считаю тебя своей женой, Кать. Ты моя. Я твой. Навсегда. Я готов хоть завтра поехать в ЗАГС и подать заявление. Если захочешь, сыграем пышную свадьбу на триста персон. Или наоборот улетим втроем на Мальдивы. Я могу даже просто попросить нас поженить на бумаге, и это сделают за двадцать минут. Все что ты пожелаешь! – улыбается Даниил. – Ты точно айти миллиардер? Не мафиози? Я такие предложения руки и сердца только в кино видела. – Точно. У меня для тебя подарок есть, Катюш. Хотел подарить на рождение сына, но… Чувствую, что нужно сейчас. Даня запускает руку в карман брюк и достает небольшую черную бархатную коробочку. Ахаю, прижимая ладонь к груди. Покрываюсь мурашками с головы до ног, потому что знаю, что там точно не серьги. – Дань… – Погоди, дай я скажу. Кхм… – откашлявшись, Городецкий вдруг опускается передо мной на одно колено и открывает коробочку. Внутри нее на бархатной подушечке лежит кольцо из белого золота с внушительным овальным бриллиантом. – Я хочу быть с тобой рядом в горе и радости и больше не разлучаться никогда в жизни. Я люблю тебя. Люблю нашего ребенка. И люблю твоего ссыкуна кота. И раз мы заговорили о свадьбе… Ты выйдешь за меня еще раз, Катюша? Мои губы дрожат, а на глазах набегают слезы, когда я произношу тихое но уверенное: – Да… Городецкий победно улыбается, сверкая своими увлажнившиемися глазами. Он берет меня за руку и надевает колечко на мой безымянный палец. Садится идеально. – Я тоже тебя люблю, Дань. Мы нежно целуемся и вновь обнимаемся, прочно закрывая дверь в нашу прошлую жизнь и шагая вместе в будущее. Нервное напряжение, вызванное встречей с матерью Данила, постепенно отпускает, и я утыкаюсь носом в рубашку Данила. Вдыхаю аромат его одеколона и закрываю глаза, чувствуя, как он обнимает меня крепче. Так мы и стоим? тесно прижавшись к друг другу, бесконечное количество времени, пока с кухни, облизываясь не появляется Жирок и не начинает тереться о наши ноги, громко мурча. – У тебя правда аллергия на кошек? – спрашиваю, подняв голову и заглянув в голубые озера глаз Городецкого, в которых до сих пор читаются отголоски беспокойства. – Правда. – А почему ты мне не сказал? – Потому что без своего кота ты бы не переехала ко мне, а ты нужна была мне здесь. – Но ты мучаешься. У тебя глаза чешутся… Я все думала, в чем причина. А вот оказывается… Ты страдал все это время. – Не сильнее, чем когда ты не была со мной рядом. – Так нельзя… – Я привык к твоему наглому коту, Кать. Он тоже уже часть нашей маленькой семьи. И это правда. Мы уже стали семьей за то время, что живем вместе. У нас появились общие привычки, и я стала плохо спать в одиночестве. Мне хорошо когда Даня рядом. Там где он мой дом. Вечер мы проводим перед телевизором. Смотрим сериал и заказываем доставку еды из ресторана итальянской кухни. В пиццу Даниил просит положить двойную порцию помидоров и сыра. Выучил, как мне нравится. Укладываю голову на плечо Городецкого, он накрывает нас пледом и целует меня в лоб. Вот из таких маленьких моментов, полных заботы и тепла, состоит теперь наша жизнь. И я девчонка-оборванка из детского дома ощущаю себя самой счастливой и богатой на свете, и богатство это не в материальных ценностях, а в том, что рядом мой любимый человек, в том что в ногах у меня спит свернувшись калачиком мой верный друг Жирок, и в том что в животе у меня развивается долгожданный малыш. Я счастлива.