Глава 8. Женское коварство, хитрость и солидарность
«Мягко стелет, да жестко спать»
– Да, конечно, квартира, машины – все тебе. Тут вряд ли Толик упрется. Ты вкладывалась в них не меньше него, – свекровь задумчиво катала «пинотаж» в бокале и любовалась «винными ножками». – Про счета я не говорю. Он так влетел, что должен тебе все, до исподнего отдать. Вот с фирмой будут проблемы. За нее сын мой может и убить, так что ты все же замки смени, наверное. И одна не ходи по темноте.
Я так обалдела от разворота разговора, что смогла только залпом допить содержимое бокала, закашляться и согласно кивнуть.
Что еще оставалось делать?
Сидели мы не шибко веселые, пили приличное винишко и грустили. А на прощание свекровь сказала мне занятную фразу:
– Если ты решишь этому дурику отомстить – все поймут…
Спать я ложилась в глубокой задумчивости: ничего подобного мне и в голову не приходило, ибо метод «клин клином» я не считала действенным.
От того, что я сейчас пойду и наставлю Толику рога, мне самой легче точно не станет. Так, в грязи изваляюсь и все.
Но то, что кто-то об этом думает – занятно.
Суббота, если не считать звонков Анатолия, прошла в домашних делах: мыли, убирали, стирали, метнулись с Яном в магазин, потом готовили и болтали.
В основном про сыночкины спортивные успехи и перспективы. Про нас с отцом ребенок так, вскользь заметил:
– Папа меня просил уговорить тебя…
– Простить его? – я так удивилась, что упустила лопатку, которой помешивала соус для гнезд.
Сын невесело рассмеялся:
– Ну, он не настолько оптимист. Повстречаться и поговорить он хочет.
– Так, пусть завтра приедет. Вещи соберет да скажет, что хотел, – пожала плечами.
Все равно расходимся мы совершенно точно, а так, завтра и Янек дома, и меня еще в командировку не услали.
А в понедельник юрист начнет все положенные подготовительные процедуры к разделу имущества.
Дети у нас взрослые – сами решают, где и с кем им жить. За этот вопрос я не шибко волновалась: когда-то они точно должны будут от меня оторваться. Почему бы не сейчас? Может быть, дети не согласны с моей позицией? Пожалуйста, отделяйтесь и живите своим умом.
Сын приободрился и утопал к себе. Не иначе – отцу сообщить.
Воскресенье началось неожиданно – со звонка матери.
Моей.
И не просто так матушка меня набрала.
– Лиличка, хочу тебя к себе в гости пригласить, в отпуск, – удивила меня родительница с первых слов.
Я так оторопела, что начала припоминать: а когда у меня отпуск-то?
Мамочка же продолжала свою мысль:
– В нашей глуши развеешься, пока у тебя там суд да дело. Произошедшее очень неприятно, но, милая, это не конец света. Так, дополнительные расходы и неудобство. Клемма-то тебя поддержала?
Я хихикнула.
Матери, моя и мужа, много лет назад, быстро нашли общий язык и хоть виделись нечасто, но отношения у них были приятельские.
Сейчас это пригодилось.
– Поддержала вроде. Вчера приезжала, просила поберечься. Ну и так, чай выпить.
Матушка, изредка попивавшая чаек в компании сватьи, понимающе хмыкнула.
Я так понимаю, что сейчас обе эти деятельные дамы приняли участие в наших с Толиком разборках: вкрутили детям и свекру свое мнение, заткнули их фонтаны негодования и меня поддержали. По крайней мере, и сын, и дочь сообщили: обе бабушки провели с ними беседы на тему «Что такое хорошо…».
Я даже подумала:
– Люди, вообще, загадочные существа, и никогда точно не ясно, что у них на уме.
– Мам, я буду иметь в виду. Сейчас я в командировку уезжаю, потом посмотрю, что там с разводом будет, и уже отпуск начну планировать.
И только я распрощалась с родительницей, как на пороге кухни возник понурый и взлохмаченный муж.
– Лиль, я дурак. Я виноват, прости!
Ну, чего бы нового сказал?
– Толя, мне все это неприятно. Даже видеть тебя. В спальню входить не хочется, – выразительно повела плечами. – Ты столько разрушил, что сейчас я, кажется, задыхаюсь от всей той пыли, которая витает над руинами нашего брака. Развод для нас – единственный выход.
Анатолий еще что-то принялся бубнить, но я выдала ему два пустых чемодана и проводила в спальню:
– Собирайся, через час мне к парикмахеру и на маникюр. Так что ты должен успеть управиться и уйти до этого времени.
Муж лазил по шкафам и комодам, бурчал, призывал на мою голову разум и милосердие, но я заварила чай и ушла в комнату дочери, где сейчас жила. Тоже собираться.
Выходили из квартиры втроем: я в салон красоты, отец с сыном – ехать к Третьяковым-старшим.
Пока я возлежала в современном кресле для педикюра, мне поступил неожиданный звонок.
Вообще, то у Толика была старшая сестра, с мужем и детьми много лет проживавшая в США. При этом с родителями и младшим братом она общалась мало и редко. Поэтому увидеть на экране имя контакта: «Оля, сестра Толи, США», было странно.
Еще невероятнее оказалось узнать: она в пятницу позвонила Толику и орала на него так, что наверняка слышал весь его офис, а сейчас вот до меня дошла очередь.
И минут десять Ольга из-за океана утешала меня, выражала солидарность и всячески вербально поддерживала, хотя я ее в жизни видела один раз – на нашей свадьбе, когда она с мужем прилетала в страну двадцать пять лет назад.
Честно? Выходя из салона в сторону дома, подумала:
– Слишком как-то все хорошо и складно. Не к добру.
А еще поздно вечером Ян рассказал, что Толик изначально планировал явиться к родителям с целью «пожить, пока не помирюсь с женой».
– Навсегда? Не надо нам угрожать! – гневно встретила Клементина Александровна сына с чемоданами. – Нет, Толик, ты взрослый мужик, и если забыл все, чему я тебя учила, иди-ка ты, знаешь… в отель!
Хорошо, что у мужа был еще и отец, который, не рискнув напрямую конфликтовать с супругой, просто тихо передал сыну ключи от дачи.
Так что пока Третьяков обитал у родителей, но не в городе.
А я, жестокая женщина, когда он позвонил мне высказать претензии, еще и напомнила:
– Машину тоже придется мне отдать… Поэтому думай пока, как с дачи добираться будешь. Хотя зачем тебе в офис моей студии мотаться?
Ну, не удержалась.
Не смогла.
Слишком большая обида кипела и булькала внутри.
Мне необходимо было постоянно напоминать Толе, что он потерял, гад.
А потом пришел понедельник.
И я неожиданно влипла в историю, о которой даже помыслить не могла.