Глава 12. Коварство и… что?
«Когда мы пытаемся понять мир, мы видим только его поверхность,
но под ней скрывается гораздо больше»
А потом среди всего этого буйствующего безумия у нас на работе случился корпоратив, да не абы какой, а в честь семидесятипятилетия предприятия. Солидная дата, широкое гуляние, понты и пафос, все дела…
То есть, присутствовать на торжестве необходимо было всем, особенно тем, кто занимал хоть какую-то мало-мальски значимую руководящую должность.
Настроение у меня в последнее время оставалось стабильно паршивым, так что никакой бутылки я с собой не взяла и явилась в огромный «Экспо-павильон» на машине, ибо не фиг. Еще я ночью на такси через весь город домой при параде да на шпильках не добиралась.
Украшение залов было выдержано в корпоративных цветах, приготовлено много занятных экспонатов и устроены несколько фото-зон … в целом – любопытно, но не слишком, хотя коллеги пребывали в восторге.
За столом, указанном в пригласительном билете, собралась практически приятная компания. Понятное дело, что из десяти человек, семеро – мужчины: как испытанные временем «уважаемые коллеги», так и «подающие надежды». Что поделать, производственная специфика, мужское царство. Но и две барышни из моего отдела, оказавшиеся в нашей компании, до сих пор всегда были приятными собеседницами.
Я, конечно, объявила, что за рулём и пить не буду, но когда и кому это было интересно?
Сидящий справа Иван сразу же налил мне и белого, и красного на выбор, а обнаружившийся слева Александр только хмыкнул, поднимая бокал с коньяком:
– Многая и благая лета родной конторе!
Усмехнулась и кивнула, но я же не вчера родилась? И таких энтузиастов, как Ваня, повидала на своем веку достаточно, поэтому половину фужера белого вина незаметно вылила в ведёрко со льдом, где обитали морепродукты.
А красное решительно отодвинула.
Такой вариант соседа устроил, и в течение вечера он исправно подливал мне белое, а я столь же исправно… угощала им креветки.
Торжество шло своим чередом: приглашенные гости из администрации города и правления нашей госкорпорации говорили красивые и правильные вещи, вручали грамоты и благодарственные письма.
Даже мне перепало.
Когда я вернулась с награждения, меня снова встретил полный бокал и широко улыбающийся Иван, но тут сразу пришлось идти за соседние столы: отмечать награду с коллегами, желавшими меня поздравить. В общем, повезло креветками ещё в трёх ведерках.
А потом это все ж таки произошло.
Когда началась дискотека и многие коллеги решили слегка встряхнуться: кто-то – выйти покурить, кто-то – выбраться поплясать, стало очевидно, что прекрасные дамы, мои соседки по столу, практически лыка не вяжут.
– Это что за фигня? – негромко изумилась.
Александр, который почему-то курить не ушел, задумчиво протянул:
– Заня-я-ятно.
Мне было не очень, поэтому, с трудом добившись от одной коллеги, чтобы она вызвала мужа её забрать, поняла, что вторая достается мне, как приз. Потому что барышня она у нас была самостоятельная: ни детей, ни мужей, а три её кота при всём желании поучаствовать в транспортировке бы не смогли.
Помогая абсолютно нестоящей на ногах коллеге добраться до гардероба и не потерять по дороге ни туфли, ни телефон, ни сумку, зло бормотала под нос:
– Ужраться с двух бокалов винища? Быть того не может!
Потому что в жизни я такой ситуации не встречала.
А в тот момент, когда оглянулась, прикидывая наш маршрут на выход, рядом оказался Александр и подхватил пострадавшую с другой стороны:
– Поедем, Лили, я помогу.
– Почему? – если честно, то насторожилась.
– Я тоже не верю, что можно убраться в хлам с двух бокалов белого, – он криво усмехнулся. – И мысли меня посещают сейчас сплошь нецензурные.
Согласно кивнула, и мы удалились с торжества, которое ещё только набирало обороты.
Благо уважаемая коллега обитала не очень далеко, ключи в сумке обнаружились, да и, прогулявшись под пронзительным холодным северным ветром, она немножечко пришла в себя.
По крайней мере, квартиру опознала и даже поблагодарила за доставку.
Ну а мы, выбравшись на улицу, остановились около моей машины.
Александр жестом спросил, может ли он покурить, а мне было настолько всё равно, что я равнодушно махнула:
– Да, пожалуйста. Сколько угодно. Желаешь ты травить себя сам, что тут можно сделать?
А он, затянувшись и выпустив в небо порцию дыма, вдруг внимательно на меня посмотрел:
– Лили, вы же не просто так про «травить» сказали?
И тут я ка-а-ак поняла.
Я не пила, хотя меня очень старательно пытались вынудить это сделать. Обе дамы вырубились практически с пары бокалов вина, которое наливал им Ваня. Тот самый Ваня, что не давал мне проходу своими дурацкими подкатами в последние недели.
Совпадение?
Не думаю.
В этот момент кусочки пазла очень быстро замелькали в моей голове и чётко встали, каждый на свое место.
– О-ля-ля! – выразительно скривилась. – Вот это коварный замысел…
– Вы же не просто так не пили? – полувопросительно уточнил Александр.
А я качнула головой:
– Во-первых, сейчас не ко времени. А во-вторых, ну, да, имеется неприятный опыт.
– И слава богу! – тут он затянулся и посмотрел на меня настолько выразительно, что я… покраснела.
– Ладно, – взяв себя в руки, отмахнулась, – пора по домам. Куда вас подбросить?
Александр, прицельно метнув окурок в мусорку, криво усмехнулся:
– Да я вызову такси, что вы, Лили, не стоит утруждаться.
– Глупости какие, говорите адрес, – как его тут посреди ночи оставить? Помог же.
К счастью, обитал Александр примерно в получасе езды от моего дома, и на другой конец города переться не пришлось.
– Спасибо, Лили. Вы, как всегда, шикарны, щедры и очень ответственны, – он поцеловал мне на прощание руку и долго ещё стоял у подъезда, глядя вслед моей машине.
Ну да, я тоже наблюдала за ним в зеркало заднего вида.
А потом я прибыла домой и обнаружила Яна Анатольевича, в панике бегающего по квартире.
– Мам, ты в порядке? Слава богу!
Удивилась очень сильно, а потом под его шумные и бестолковые причитания влезла в телефон и обнаружила аж двадцать семь пропущенных от сыночки. Вот это накрыло ребенка.
Уставилась на него очень внимательно:
– Милый, возьми себя в руки, выдохни и кратко сформулируй, что случилось.
Мамин командный голос подействовал на Третьякова-младшего, как обычно, благотворно. Он вздрогнул и собрался.
– Мам, папа такое придумал! Жуть… я случайно услышал!
И рассказал мне ребёнок весьма занятное.
– Я там к нему в офис приехал. Он сам просил. Ну, у меня получилось на пару часов раньше. И он с кем-то по телефону говорил, когда я зашел. В приемной – никого, а дверь в его кабинет открыта. Нет, папа не орал, но… хм, слышно было…
И так он глазами повел, что все понятно: если не шуметь, замереть и прислушаться, то да. Слышно.
– Папа сказал, что бабушка его отматерила всячески за то, как он так лоханулся, да ещё и спалился. И что ты его поймала с этой долбаной дурой, и теперь собираешься по брачному контракту отсудить себе всё…
Так-то это не новость, но звучало очень неприятно.
Ян глубоко вздохнул и, зажмурившись, выдал:
– А еще папа удивился, что бабушка так злилась. Но радовался, что она в сердцах бросила важную фразу. Типа единственное его спасение, если ты с кем-то загуляла или загуляешь в ближайшее время. А папа…
– Что папа? – тихо спросила, потому как по спине пополз холодок.
Ян чуть не всхлипнул, но скрипнул зубами, встряхнулся и зло закончил доклад:
– Он решил подсуетиться. Сказал, что твою рабочую кухню знает, с народом знаком: и с коллегами, и с начальством. Поэтому пригляделся там и простимулировал кое-кого, чтобы за тобой… приударили. Мол, ты в гневе страшна и вполне можешь повестись. Появятся у него фотки с доказательством. Значит, в суде вы уже по-другому говорить будете…
Вот это да! Ай да Толик, козлина!
Пока восторженные матерные конструкции сами собой строились в голове, сын подошел ближе, склонился ко мне с высоты своего роста и хрипло спросил:
– Мам! Как он мог? Почему? Это же подлость!
– Это, мой дорогой, нежелание отвечать за свои поступки, – вздохнула тяжело.
Вот ведь Третьяков – великий комбинатор, зараза.
– Мам, – сердитый и настороженный взгляд сына заставил собраться. – У него же нет доказательств?
Да, дожила…