Глава 11. Утомительная летняя суета
«Каждый должен делать, что может,
и делать так, чтоб это было правильно»
Дома меня ждал развал и бедлам, то есть последствия жизни одного, но большого мальчика на территории, свободной от пригляда мамы.
Нет, Ян был частично молодец: полы они с приятелем-уборщиком вымыли, но все остальное – полный швах. Встречали меня довольно унылые горы грязного белья, вавилонские башни из использованной посуды, клубок из тряпок, коробок, каких-то мятых и разорванных упаковок на его постели и диване в гостиной, вещи, разбросанные по всей квартире. Кругом также обитали коробки от пиццы, пустые баночки от прочей заказной еды и просто невероятное количество мусора внутри и вокруг помойного ведра.
Так что вместо «поваляться в ванной», меня ждала экстренная уборка в первом приближении: повыкидывать мусор, загрузить стиралку и посудомойку, мысленно матеря наследника на все лады.
А когда я без сил повалилась на диванчик в кухне – выпить кофе, то ребенок, не иначе как, чувствуя подгорающими ушами, что дело пахнет керосином, позвонил:
– Мам, прости за небольшой бардак. Я вернусь и все уберу. Просто сейчас у нас тут срочная подготовка и соревы вылезли внезапно, так что я дома буду, ну, примерно в среду.
Обалдеть!
Проглотила всю нецензурщину, которая прямо-таки рвалась наружу, выдохнула и постановила:
– Жду тебя в среду. Весь четверг ты занят хозяйством, милый. Дом должен блестеть, как твои кубки и медали, понял меня?
Ребенок что-то согласное пробубнил, и мы распрощались.
После этого я порылась в чате с тренером, обнаружила неожиданный выезд на соревнования и чуть успокоилась – делом занят, и хорошо.
А потом сходила в душ, намазалась всякими сыворотками и кремами, улеглась в постель и подумала:
– Ничего, завтра по дому делать не буду, кроме срочного вроде разобрать посудомойку и развесить стирку. И вообще, давно я в люди не выбиралась. Хоть в музей, хоть на прогулку. Решено – в эти выходные я отдыхаю.
И честно плана своего придерживалась, только к рабочей неделе приготовилась, да еды купила немного. Мне одной всего чуть-чуть нужно, да.
А так, благодаря приличной погоде, прогулялась по центру, полюбовалась старинной и современной архитектурой, не спеша выпила кофе в маленьком ресторанчике. Потом прокатилась по рекам и каналам на катере, заглянула в Главный Штаб на Дворцовой, поглядеть очередную экспозицию, застав там, внезапно, Васнецова.
И вечером воскресенья постановила: себя надо баловать, чем-то помимо работы и домашних дел. На волне энтузиазма даже набросала примерный план культурно-развлекательных мероприятий на месяц вперед.
А потом это странное лето покатилось дальше.
И через две недели я могла честно признать: время наступило мутное, странное, тягучее.
Из Китая в письмах и сообщениях беспрестанно ныла дочь, увещевала, просила, уговаривала и предлагала. И всё это неслось по бесконечному кругу, словно Яна поставила себе цель – взять измором.
Присутствующий в реальности Ян Анатольевич мотался между турнирами, тренировочными сборами, лагерями и обычными занятиями в зале, но в то время, когда оказывался дома, смотрел взглядом побитого щеночка, чем безмерно раздражал. Хотя уборку сын делал исправно, и требовалось для этого всего-то пару раз поорать, как баньши.
На работе же все, как с цепи сорвались: дел была куча, отвечать ни за что никто не хотел, поэтому, кроме выполнения непосредственно своих обязанностей, приходилось ещё по сто пятьдесят раз растолковывать уважаемым коллегам, что же от них требуется и в какие сроки. А потом многократно напоминать, просить и грозить. И так до бесконечности, честно, как при общении с дочерью.
Ну и, естественно, ещё в наличии был Толик со своими глупостями и адвокат, который пока ещё не ругался, но благостное настроение уже растерял.
– Лиль, давай поговорим, как взрослые люди? Ну, мы же с тобой столько лет вместе… – с этого начинался любой разговор с мужем, который взял за правило названивать не только по утрам и вечерам, но и в течение дня.
Ничего конкретного и внятного не говорил, только вспоминал, как же нам хорошо было вместе.
– Было, Толя. Ключевое слово здесь – было. Ты всю эту память перечеркнул. И больше у нас с тобой, кроме развода и общих детей, не будет ничего! – отбрыкивалась от него изо всех сил.
Но он, увы, не унимался.
Дошло до того, что на работе я перестала отвечать на его звонки – некогда, и весь сказ.
А вот адвокат начинал не на шутку сердиться:
– Лилиана Станиславовна, что-то странное происходит. Заседание действительно назначили, потом перенесли. Второе быстро свернули по откровенно притянутой за уши причине – запросили у вашего супруга действующую справку об отсутствии судимости. Повод надуманный.
В целом, это, и правда, была какая-то муть, и, конечно, никому происходящее не нравилось.
– Я тут подключил свои связи: разведать, откуда ветер дует и к чему все идет, – в один из вечеров усталый и всем недовольный мой правозащитник делился новостями. – И вы знаете, неплохо было бы и вам по возможности тряхнуть юристов родной конторы. Пусть хоть контактами помогут…
Да, стало невесело и мне.
И это мы ещё оставляем за скобками мужской ажиотаж вокруг моей персоны, который после командировки, кажется, только возрос.
Нет, естественно, всех уважаемых коллег, с которыми я работала больше десяти лет, я посылала далеко и практически нецензурно. Но нужно отдать им должное – раза с третьего они все же меня понимали.
А вот упертая молодёжь действительно беспокоила.
– Ах, бесподобная Лилия! Хрупкий, нежный цветок! – встречал меня у дверей офиса один из наших молодых да ранних «перспективных коллег».
И сколько бы я ни уверяла:
– Иван, я давно вышла из возраста, когда радуются цветам, повышенному вниманию и комплиментам. Вы совершенно напрасно тратите свое и мое время…
Увы, Иван категорически отказывался понимать обращенную к нему речь, и с упорством, достойным лучшего применения, носил цветы, булочки, пирожные и конфеты. Ну, в общем, теперь девочкам из моего отдела всегда было с чем попить кофе.
А вот Александр, второй «подарочек» от шефа, оказался загадкой. Так-то, я всегда считала его мажором, выскочкой, лентяем и наглецом, так как все у нас знали: тетка у него – большая шишка в Смольном, и сам он достался нам в виде «социальной нагрузки» и, скажем так, за красивые глаза.
Нет, вопросов нет, глаза, и правда, удались, да и сам он был более чем ладный парень, но вот то, что с момента нашей командировки он всерьёз взялся за рабочие вопросы и приходил ко мне посоветоваться, чтобы разобраться в настоящих проблемах отдела, честно говоря, настораживало.
Вот ну никак я его не могла понять.
К чему это? Зачем? Почему вдруг сейчас?
Подозревала всякое: хочет с помощью протекции занять мое место или готовится пойти выше – в Департамент, где зарплаты не чета нашим… или еще чего?
Было странно в процессе близкого взаимодействия обнаружить, что котелок у мальчика варит и вполне успешно, договориться с коллегами он тоже в состоянии, а при правильном применении может и сам приносить ощутимую пользу.
А еще он являлся ко мне поговорить: довольно часто и не только о делах. И бывало так, что, раскидав горящее, мы то вместе пили чай у меня в кабинете, а то я обнаружила себя в нашем офисном кафе, Александр же как раз принес мне кофе и легкий салат.
При этом загадочный мальчик-зайчик рассказывал довольно интересные вещи. Уточню – мне интересные: о путешествиях, достопримечательностях, традициях, занятных особенностях национальных кухонь. Припоминал какие-то любопытные нюансы своих поездок, делился не только фактами, но и впечатлениями, демонстрировал фотографии, на которых действительно было описываемое, а не вечеринки, дискотеки и прочая модная молодежная глупость.
Да, он признавал мой авторитет на работе.
Безусловно.
Выполнял все поручения без напоминаний. Но вот когда разговоры переходили к жизни вне офиса, Александр часто касался моей руки, мягко улыбался или задорно смеялся:
– О, Лили, вам обязательно нужно увидеть Эльбрус! Непременно. С удовольствием вам покажу пару приятных отелей и, конечно, лучшие трассы!
Когда я фыркала или закатывала глаза, склонялся ближе, чуть касаясь пальцами моего запястья:
– А какие пейзажи на Шри-Ланке! Вы будете в восторге, обещаю! Ну, про невероятные рассветы там вообще речи не идет – это вам надо непременно увидеть, Лили…
И смотрел так… странно: одновременно вызывающе и словно с надеждой.
В эти моменты логика и разумная часть меня спотыкались и сбоили.
Когда через две недели после командировки я поняла, что утром в пятницу жду его появления с вопросами, а ещё принесла из дома печенье, которое на нервах сейчас пекла очень часто, Лилиана Станиславовна, взрослая солидная дама сорока пяти лет насторожилась и даже испугалась.
Всё это ж-ж-ж не к добру.
Совершенно.
Как-то мы чересчур много времени стали проводить вместе. Это уже даже отдаленно похоже на некие доверительные отношения.
А мне такого не надо. Точно-точно!
Да и не ко времени сейчас совершенно.
Ну, это я так думала.