Глава 35. Завоевательная авантюра чистой воды
«Когда находишь свое, на другое даже смотреть не хочется…»
*Александр Арский*
Так-то молоденькие вертихвостки, которые мечтали хорошо устроиться, сидеть на попе ровно, ни хрена не делать, но получать любовь и деньги, никогда не были мне интересны, так же как и те, кто откровенно искал покровителя или хотел удачно выйти замуж. Потому что все они до боли в груди мать биологическую напоминали.
Естественно, в моем случае нужно было оказаться совсем идиотом, да, чтобы не распознать бриллиант.
Ну и, конечно, за Лилианой Станиславовной я начал внимательно наблюдать и удивился, с каким пониманием она относится к человеческим слабостям, хотя требует четкой отработки задач.
В ее исполнении это звучало… занятно:
– Ты можешь пить кофе сколько угодно и ходить курить хоть каждый час, но работа должна быть сделана качественно и в срок.
Да, она действительно следила и проверяла. И видела ошибки просто с лету.
Удивительно.
Один раз даже специально слегка накосячил, а она подсказала, что и где исправить. Главное, поняла с первого взгляда.
Ну, посоветовала, проверила результат и спокойно занялась своими делами дальше. Никакой ругани, попыток пристыдить или громко возмущаться «тупостью подрастающего поколения», чем серьезно грешили остальные более опытные коллеги.
– Эх, молодежь, хорошо, что опыт – дело наживное! – вот, собственно, и все ее комментарии.
А вот когда серьезно натупил, правда, очень налажал и не специально, Лилиана Станиславовна вздохнула, потыкала пальчиком в расчеты и похлопала по плечу:
– Первый раз – прощается, во второй – настучу по тыкве.
И ушла, а я сидел, пытаясь сообразить – не согласиться ли на такое физическое воздействие, ибо от ее присутствия рядом у меня тихо отъезжала крыша.
Всегда.
Стоило увидеть ее, почуять острый, горький аромат ее духов и все, привет. В башке каша, розовая вата и единороги, срущие радугой. Как сопливый малолетка растекался лужей у шикарных ножек и таращился на нее натуральным бараном.
Идиот восторженный.
Но едва дело дошло до серьезных просчетов, то суровая «замша» офигенной Лилианы прихватила меня за локоть и тихо заметила:
– Ты, пожалуйста, придержи все свои барские замашки. Откуда у тебя тетка, всем давно известно, поэтому эти понты и закидоны оставь для таких же «золотых детишек». Если ты пришел сюда работать, работай, поможем, поддержим. Если же явился красиво здесь числиться, то просто предупреди. Выдадим тебе номенклатуру, будешь следить за обновлением ГОСТов, писать официальные, стандартные ответы, и мы тебя не станем трогать.
Какова красота, а?
Номенклатура и стандартная мура мне, по понятным причинам, не подходили категорически, как и брезгливая гримаса хорошенького личика Лилианы.
А еще я прекрасно понимал, насколько, в принципе, человеческие отношения – хрупкая история.
Не зря же мне все время об этом твердила тетушка:
– Работай, Саша! Работай! Создавай себе репутацию, потому что я не вечна, и как ты понимаешь жизнь полна сюрпризов.
В целом, местом своим и занятостью я был очень доволен, часто рассказывал тете о том, как Лилиана Станиславовна выстраивает работу с коллективом и много раз вскользь упоминал, что хотел бы у нее учиться. Поэтому тетушка, изыскав возможность, намекнула руководству корпорации:
– Хорошо бы мальчику вот прямо серьезную наставницу!
После этого мне невероятно повезло: я начал ездить с Лилианой Станиславовной в командировки.
Мало того, наконец-то на моей улице перевернулся самосвал с афродизиаками, когда по Управлению пошел слух, причем такой серьезный, от юристов, что начальница моя… та-дам… разводится!
– Лучшая новость за последние годы, – фыркнул мысленно, слушая в курилке главного архитектора – доверенный источник достоверной информации.
И понял, что три года я, в общем-то, жил, чтобы утром примчаться в офис, сварить себе кофе и стоять у окна, наблюдая, как она проходит по Управлению, со всеми здоровается, говорит о планах на день, ставит задачи, задумчиво улыбается или смеется шуткам наших умников.
Когда она куда-то выходила из кабинета, я старался выбраться покурить, чтобы по дороге с ней пересечься, обменяться парой слов, доложить, что все задания ее будут исполнены вовремя.
Ну, собственно, так и чувствовал себя счастливым.
Живым.
А вот когда мы начали вместе выезжать в Филиалы, то я разве что с ума ни сходил от возможности быть рядом, подать руку, помочь выйти из машины или сесть в нее, придвинуть ей стул за обедом, принести нужные документы.
Да, а еще восхищался и наслаждался тем изяществом, с которым она выходила из всех сложных ситуаций на объектах, которых у нас, к сожалению, по работе хватало.
Естественно, замечал, насколько сильно мужики, особенно обладающие хоть каплей власти, мешали Лилиане, а самые бесстрашные плели, мол, у нее роман с начальником Управления или и вовсе с замом Генерального.
Но шипеть-то они шипели, однако делать вынуждены были так, как требовала прекрасная Лили.
В тот момент, когда ее развод стал делом решенным, я почувствовал, как будто у меня наступил круглосуточный Новый год.
Теперь я четко понимал: реальность моего счастья зависит исключительно от меня, никаких моральных обстоятельств, которые могли бы этому помешать, больше не существовало.
Конечно, я давно поинтересовался и всем семейством Третьяковых, и тем, кто и где сейчас находился, и, в общем-то, очень старательно продумал компанию по завоеванию.
Ну и приступил к ухаживанию.
Она, конечно, не поверила. А кто бы поверил?
Лили настолько была занята делами, заботами и семьей, что, кажется, забыла о том, насколько она красивая женщина. А ведь она была не только красивой, но и очень умной, и, наверное, это привлекало как бы ни сильнее, чем внешность. Да, и шарм, и харизма, и мудрость, и чувство юмора тоже.
Так-то, искренне восторгаться прекрасной Лили я мог часами, да.
– Удивительно, какие люди бывают идиоты, – думал, слушая, как нас руководство песочило за драку.
Ну, Ваньке я навалял, в принципе, несильно, однако он понял, что отхватить можно и поболее. Хоть где-то мне занятия плаванием и самбо после травмы пригодились. Натурально, как рыцарь на турнире, бился за честь прекрасной дамы.
Изо всех сил сдерживал улыбку, встретив свою умницу в коридоре, но мне показалось: Лили что-то почувствовала или поняла. По крайней мере, наблюдать за мной стала пристальней.
Я был счастлив.
Вся эта история с попыткой отравления на корпоративе, дурацкими цветами и подкатами со стороны Ваньки, естественно, немножко мне затормозила процесс, потому что после подобного поворота поверить еще одному поклоннику, ну, согласитесь, достаточно сложно.
Ну, я не напирал, держался рядом, тихонько помогал, старался быть максимально полезным, заодно сам учился. И обнаружил столько занятного в работе отдела, что, в общем-то, на ведущего экономиста хватило с лихвой.
На очередной аттестации сильно похвалили и прицел велели держать на место начальника отдела. Не просто так, а когда Лили возглавит Управление.
С одной стороны, это перспектива оказалась шикарна, с другой стороны, отчетливо попахивало служебным романом, а это, конечно, такое себе.
А потом, да, я таки рискнул и сорвал джекпот!
Никогда, никогда не забуду той безумной эйфории, что накрыла в тот момент, когда Лили мне ответила.
Это было как молнией в башку.
Все рецепторы будто бы получили мощный разряд тока, я словно ослеп и оглох на мгновение, а потом почувствовал до фига всего…
Наверно, столько тактильных ощущений у меня никогда в жизни не было.
У бабушки с тетей оказалось сложно с проявлением любви, и обнимались мы все достаточно редко. А в тот момент, когда теплые, нежные ручки Лили погладили меня по плечам, груди, прошлись по шее, и она зарылась пальчиками в волосы на затылке, я подумал: умру просто от переполнявшего восторга.
Каждая встреча, все минуты близости с ней, как физической, так и эмоциональной, стоили всех мук ожидания, часов отчаяния и всех глупостей, что я успел передумать за три года, наблюдая издалека за недоступной звездой.
Я не удержался, да.
Так и заявил:
– Я ждал, Лили. Не лез, не навязывался, пока ты была чужой. Все. Теперь ты – моя. И я не позволю тебе забыть об этом.
Получив ее внимание и время, я был готов на все, чтобы она поняла: это не игрушки, не мимолетное.
У нас все серьезно.
Моя Лили, конечно, розовела, смущалась и недоверчиво хмыкала, едва я заводил об этом речь, но я настаивал.
Пусть, может, не слишком изыскано и умело, но твердо. Ведь нужно было быть последним идиотом, чтобы такое невероятное, совершенно незаслуженное счастье упустить!
Поэтому я, возможно, где-то и перегибал палку, но, натурально, боялся выпустить ее из виду.
И, как показало дальнейшее, был абсолютно прав.
Катастрофа подкралась незаметно, оказалась неожиданной и разрушительной.
До сих пор не знал: а я, вообще, выжил ли?