Глава 2. Семейная ладья вдребезги
«Если человек твой – то он твой,
а если его тянет еще куда-то, то ничто его не удержит,
да и не стоит он ни нервов, ни внимания…»
Ну, правда, женщина моего возраста и опыта не могла понять подобный жирный намёк неправильно. Даже?
Другое дело, что такая женщина совершенно точно не станет впадать в истерику.
Вдохнула глубоко, на миг зажмурилась, сдавив пальцами переносицу. Скрипнула зубами и выдохнула.
Все.
Развод.
Это слово жирными красными буквами запульсировало в мозгу.
Потому как, да, в молодости я могла потерпеть мужа-тунеядца, но мужчину, который не уважает меня настолько, чтобы привести в дом какую-то левую бабу, я терпеть не собиралась.
Так что, достав рабочий диктофон и включив камеру смартфона, я на цыпочках и осторожно пошла внутрь квартиры.
Увы, последняя глупая надежда, что, возможно, Анатолий именно у нас на кухне решает вопросы с организатором праздников и готовит мне сюрприз на мое сорокапятилетие, сдохли на пороге спальни.
В целом, конечно, муж для своего возраста сохранился неплохо, держал себя в форме. А сейчас изо всех сил старался впечатлить свою юную любовницу…
Честно говоря, при всех приятных внешних данных супруга, поверить в то, что это свежее блондинистое создание, которое очень сильно изображало свой восторг от происходящего, повелось на харизму и лукавый блеск его глаз, было трудно.
Практически невозможно.
Скорее всего, «БМВ» последней модели, внушительный счёт в банке, так же как и крупная, известная в городе проектная фирма в собственности как раз и произвели на юную барышню гораздо более сильное впечатление, чем душевное богатство, интеллектуальный багаж и физические кондиции моего мужа.
Да, вот такая я ехидная, злобная старая сучка, ага.
После того как, в моем понимании, доказательств супружеской неверности я получила достаточно, убрала сослужившие службу гаджеты в карманы. А потом прислонилась плечом к косяку и нарочито захлопала в ладоши.
– Ну что же, Толик, для своих лет ты в неплохой форме, – усмехнулась ошалело уставившемуся на меня мужу.
Офигевший супруг открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег крупная рыбина. А я поймала себя на мысли: с противным и болезненным хрустом внутри меня ломались и крошились все идеалы.
Там в этот момент умирала моя любовь к человеку, которому я посвятила двадцать пять лет своей жизни, родила ему двоих детей, всегда обеспечивала надёжный тыл, комфортный быт и обязательно поддерживала во всех авантюрах.
Все мои чувства сейчас корчились и плавились под огнём лютой злости, грозящей перейти в ненависть.
Но я с детства помнила, что «ненависть – убивает, а созидает только любовь…», поэтому лицемерно вздохнула, демонстративно закатив глаза:
– Ах, как я рада, что моя новая жизнь Начальника Управления не будет обременена унылым бытом, который я вынуждена была обеспечивать тебе, Толя.
Моя улыбка оказалась вежливой и очень спокойной. Все горе, которое копилось внутри, будет выплеснуто не здесь, не сейчас, не при этих людях, не заслуживших ни грамма искренности.
– Лилечка, милая, погоди! – начал бормотать муж, спихнув с себя девицу и пытаясь выбраться из разворошенной постели.
– Толик, не утруждайся. Если ты собираешься сказать, что «это – не то, о чем я подумала», то не позорься, – хмыкнула почти спокойно.
Подскочив, муж быстро замотался в плед и именно этим насмешил меня настолько, что я позволила себе чуть улыбнуться.
– Лиля, дорогая, я всё объясню… – муж шагнул ближе, протягивая руки.
А я лишь брезгливо скривилась, отмахнувшись:
– Не вздумай прикасаться ко мне грязными лапами после этой своей фу… резиновой бабы…
Юная блондинка вспыхнула, вскинулась и собралась было что-то вякнуть, но Анатолий проявил чудеса предвидения и, резко развернувшись к ней, рыкнул:
– Рот закрой!
– Что же ты так сурово с девушкой? Она ведь изо всех сил старалась тебя впечатлить… – криво улыбнувшись, протянула, а потом, решив, что шоу пора сворачивать, сложила руки на груди и уточнила, – Толик, ты же помнишь условия нашего брачного контракта?
И вот тут это произошло.
Мой муж остолбенел, потом побледнел, затем покраснел, и взгляд его заметался.
Это могло служить крохотным, то есть, ну, хоть каким-то утешением для женщины, уверенной: в её сорок пять она хороша и у нее есть всё.
Но жизнь доказала обратное.
И да, утешаться теперь мне придётся деньгами, поскольку в тот момент, когда доходы как мои, так и Толика, стали выражаться в очень приличных суммах, Клементина Александровна, прихватив нас за руки, приволокла к нотариусу и вынудила заключить брачный контракт.
Юмор и важный нюанс крылся в условиях.
Эта женщина, свято верившая в своего сына и бесконечно ценившая семейные узы, а также верность, преданность и честь, включила обязательный пункт: «При доказанном факте супружеской неверности незамедлительно следует развод. Тот, кто наплевал на нерушимость и святость брака, останется ни с чем…». Вот, буквально: всё его имущество отходит пострадавшей стороне.
Бум-с.
И теперь, глядя на мужа, завёрнутого в наш шикарный шелковый плед, который мы не так давно привезли из путешествия по Китаю, когда ездили навестить свою младшую кровиночку, я улыбалась.
Нет, не позволю им унизить меня ещё сильнее.
Я докажу, что здесь я – победитель. Пусть и благодаря прозорливости свекрови, но я отниму у Толика всё, что он заработал, и совесть меня мучить не будет. Ни капли.
И нет, я не стану выгораживать или обелять его перед детьми и прочей родней.
Решив, что левая девка в супружеской постели – это нормально, Анатолий подписал себе приговор.
А на милость и снисхождение он может не рассчитывать.
Я справлюсь.
У меня просто нет выбора.