Глава 3. Вдребезги. Бесповоротно
«Когда тебя предали – это все равно, что руки сломали.
Простить можно, но вот обнять уже не получается…»
Ну что же, жалкие извинения супруга, последовавшие после того, как он выставил эту полуголую девицу за дверь, я проигнорировала.
К чему они теперь?
Просто прошла мимо него прямо к винному шкафу, который мы подарили себе на двадцатую годовщину свадьбы, достала оттуда бутылку настоящего шампанского и, криво усмехнувшись, открыла.
Сама.
Это этот жест лучше всех слов показал Толику, что возврата к прошлому нет: я больше не считаю его своим мужчиной, которому позволено открывать для меня вино.
В этом, на первый взгляд – незначительном жесте в нашей жизни всегда была скрыта более глубокая степень доверия, чем кому-то могло показаться со стороны.
Увы, вышло так, что моего отца… отравил лучший друг.
Папа был удачливым и известным в стране изобретателем, и, собственно, на доходы от его патентов до сих пор жила моя мама. Но, к сожалению, зависть людская не обошла отца стороной.
В тот момент, когда папа совершил очередной прорыв в технике и слегка – в науке, а я родила Яна, это и произошло.
Его друг и соратник, самый лучший на свете «дядя Вадик», катавший меня на плечах с раннего детства, помогавший с не дающейся долгое время математикой, именно он добавил какой-то очень хитрый, многокомпонентный, привезённый по спецзаказу из Африки, яд в папин бокал с белым вином, к которому мой родитель питал особую слабость.
Поэтому все вопросы, связанные с употреблением алкоголя, с тех пор для меня стали весьма принципиальны.
И вот сейчас я впервые с момента замужества, дома, рядом с Анатолием, открыла бутылку игристого для себя сама.
Возможно, Толик был не в курсе, но на всех рабочих и прочих выездных мероприятиях я открывала бутылки, содержимое которых планировала употребить, лично, не доверяя коллегам и, извините, всегда являясь на торжество «со своим», а в ресторанах, куда мы выбирались семьей, пила воду.
– Лиля, послушай, – попытался что-то вякнуть мой неверный супруг.
Слушать не стала, ведь у меня же должен был быть праздник, правда?
– Ну что же, Лилиана Станиславовна, – подняла вверх любимую хрустальную креманку, – поздравляю тебя, дорогая, с должностью Начальника Управления! Ты – молодец! Заслужила!
Усмехнувшись, пригубила умеренно пузырящийся напиток с виноградников Шампани и довольно фыркнула:
– И не только должность заслужила, так-то. Но и квартиру в центре города, две машины, дачу на Заливе и два неплохих банковских счёта.
После того как я перечислила все наше дорогостоящее имущество, Анатолий побледнел и вдруг рухнул на колени:
– Лилька, милая, прости! Бес попутал!
– Слушай, ну, с бесом разбирайся сам. Пусть он тебе ущерб и возместит, – мрачно зыркнула на того, кого привыкла беречь, баловать и ублажать столько лет.
А потом, посмотрев на него, в пледе и на коленях, покачала головой:
– Толик, ты – свинья! Я натурально в ярости. Ещё чуть-чуть, и она может выйти из-под контроля, а ты меня знаешь, – зловеще протянула, прекрасно понимая, какие именно воспоминания всплывут в голове у мужа.
На самом деле я была не то, что бы страстотерпица, но довольно выдержанная, спокойная и, возможно, чуть холодноватая по жизни женщина. Однако имелись в мире несколько тем, острых для меня, пусть и неочевидных для других людей, как то: здоровье пожилых родителей, психика подрастающего поколения, вопросы интеллектуальной собственности и супружеской верности тоже.
Это были те моменты, что не только трогали меня, но и пробуждали внутри натуральную фурию, которую я получила по наследству от матушки. В семье было хорошо известно: именно необузданный нрав родительницы так впечатлил в свое время моего отца, что он просто не мог от неё оторваться все тридцать лет их совместной жизни.
Муж побледнел еще заметнее и уныло заблеял:
– Любимая… ты понимаешь… так глупо получилось… но только ты для меня имеешь значение…
Фу, звучало отвратительно.
– Толик, после всего визуального ряда, который ты мне продемонстрировал, слова излишни, – брезгливо отодвинувшись в сторону, чтобы он, не дай бог, не дотянулся до меня, отсалютовала неверному мужу креманкой и усмехнулась уже чуть более спокойно.
Для себя я все решила.
Развод.
Осталась малость: быстро все оформить, разъехаться и начать как-то налаживать новую жизнь, на минуточку, в сорок пять.
Увы, даже при наличии брачного контракта, с трудом верилось, что вопрос разрешится миром.
Забегая вперед, скажем так:
– Предчувствия ее не обманули.