Глава 4. Сгребая осколки в совок
«Ничего не бывает случайного. Всё имеет первопричину»
Глядя на этого мужчину, в котором, как мне казалось, двадцать пять лет заключалась моя жизнь и счастье, я вдруг заметила и морщинки, и седину, и небольшой животик, так же как и пигментные пятна на лице и ногах.
В целом Анатолий уже не олицетворял собой ту сногсшибательную красоту, на которую года назад я повелась.
Да, где-то глубоко внутри мне было больно, страшно и обидно, но я не была бы собой, если бы позволила всему этому вырваться наружу.
Нет, Лилиана Станиславовна, уже больше не Третьякова, а очень даже Золотова, не унизится до демонстрации своей боли тому, кто не стоит теперь ни одной моей слезинки.
– Милая, ты же понимаешь, что это всё несерьезно? Лишь только ты – моя любимая Лилечка! Моя дорогая, бесценная жена… – заблеяло недоразумение, долгие годы считавшееся моим мужем.
Покатав во рту очень приличное шампанское, с недоумением посмотрела на него:
– Толик, ты же несерьезно? Вот эти все глупости говорить после того, как ты трахал какую-то левую девку на нашей супружеской постели? Ты нормальный? Нет, без вопросов, если хочешь, чтобы тебя признали невменяемым – только скажи. Ты же помнишь, что у меня среди хороших знакомых есть главврач приличной питерской дурки? …
Муж вздрогнул.
Я, кстати, не шутила.
Да, получилось так случайно, но однажды моя хорошая приятельница…
Честно, с подругами у меня не сложилось вследствие тотальной недоверчивости, в которой я выросла, поскольку мамина муштра и папины изобретения создали вокруг меня еще в детстве некую полосу отчуждения, продраться через которую не смог никто, поэтому подруг у меня не было, друзей тоже. Имелся муж до недавнего времени, да несколько приятельниц…
Так вот, лет десять назад одна из тех самых приятельниц повторно вышла замуж и не за абы кого, а натурально за психиатра. И, как водится: за психиатра не простого, а за главного врача очень известной клиники.
Поэтому скорую психиатрическую помощь она теперь могла оказать страждущим в любой момент.
И Толик об этом прекрасно знал.
– Лиля, послушай меня! Ну, правда! Все эти скандалы мне сейчас совершенно ни к чему. Ты же знаешь, я хотел расширяться. Вот, наконец-то, через неделю мы подписываем договор с основными конкурентами. А как раз Анна, хм, ответственный менеджер с их стороны…
Очень захотелось поплакать, правда. То ли шампанское подействовало, то ли просто обида…
Моя семья пала жертвой в бизнес-разборках.
Какая… глупость…
– Итак, мой дорогой, поздравляю тебя с тем, что в свои сорок пять лет – ты лох. Развели тебя, как сопляка, – выдохнула печально, покачав головой и наполнив свою креманку снова.
Крах семейной жизни, происки конкурентов – это вторично. Я – умница, и за это следует выпить.
– Ты же понимаешь: сейчас ни о каком договоре речи уже идти не будет, потому как я подам на развод и все договоры остановятся до тех пор, пока не произойдёт раздел имущества. А в нашем случае это полное отчуждение твоей собственности в мою пользу, как ты помнишь.
Третьяков вытаращился на меня как баран на новые ворота, а мне стало еще грустнее.
Неужели мужики за сорок все сплошь – печаль, глупости и недоразумения?
Тяжело вздохнула:
– Ну и теперь я считаю до трёх, а ты соображаешь… Кто придёт к новой владелице твоей прекрасной архитектурной студии с шикарным предложением о её выкупе? Ты же понимаешь, что я уважаю твои старания, но в силу собственной занятости уделять должное внимание твоему детищу не смогу, поэтому мне проще будет его продать.
– Ты этого не сделаешь, – севшим голосом прохрипел муж.
– А что мне помешает? – криво ему усмехнулась. – Толик, я, конечно, могу нанять тебя управляющим, но, знаешь ли, управляющему бизнесом нужно доверять, а ты, к сожалению, отныне не входишь в то небольшое число людей, которым доверяю я.
Поглядев на это поникшее недоразумение, что уже ничем не напоминало элегантного и интересного героя-любовника, каким я увидела его час назад, покачала головой:
– Поэтому история складывается такая: у тебя есть очень немного времени, чтобы продать почку, а может быть две и что-нибудь ещё из ненужного, дабы выкупить свою фирму у меня после развода. То есть предложить мне денег больше, чем твой основной конкурент, который подложил тебе, старому придурку, эту молодую Аннушку…
Глядя на вытаращенные в изумлении глаза почти-бывшего-мужа горько усмехнулась:
– Боже, Третьяков, какой же ты идиот! Ты просрал и семью, и бизнес. Ради чего? За пять минут удовольствия? Ради осознания, что ты в сорок пять ещё ого-го и молодые девки к тебе липнут? Конечно, они липнут, ведь ты же деньгами пахнешь, дурень старый.
Муж подполз ко мне и попытался обнять за колени. Выглядело это не пронзительно и напряженно, а гротескно, нелепо и отвратительно.
Несмотря на то, как он поступил со мной, видеть его униженным было неприятно. Но я знала: пройдет немного времени, Толя поймет, что остался ни с чем, и все его показное смирение сменится на ярость, злобу и прочие отвратительные проявления его непростого характера.
– Лиль, прости идиота… – прошептал муж, поймав-таки руками мои колени.
Еще вчера я не думала, что это может быть настолько… неприятно.
– О, мой дорогой, я тебя, конечно, прощу, – скривилась и от рук его загребущих освободилась. – Не сейчас, позже. Но прощу обязательно. Правда, сначала мы разведёмся, разделим имущество по закону и согласно брачного контракта, а потом, годика через два – три, я тебя прощу от всей души. Копить обиды, знаешь ли, для красоты и здоровья вредно.
Отставила в сторону креманку и посмотрела на Толю в упор:
– А в тот момент, когда ты исчезнешь с моего горизонта, почему бы тебя не простить? Бог тебе судья!
Да, я еще верила, что нам с Третьяковым удастся «разойтись как в море корабли».
Наивная душа, что уж говорить…