Глава 43. Неприглядная реальность
«Храни меня Господь от тех, кому я верю,
кому не верю, тех остерегусь я сам…»
*Александр Арский*
– Если фигня может случиться, она непременно произойдет. Причем тогда, когда кругом и без нее трындец, – бормотал негромко, помогая сыну в понедельник перед сном промыть нос и прополоскать горло.
Ангина, да еще и с пробками – жуткая вещь, так что страдающего и капризничающего Женьку я очень понимал.
Паршивым оказалось неудачное время, которое Евгений выбрал для болезни. К сожалению, тетушке сейчас больничный было никак не взять: под конец года в городской Администрации регулярно открывался портал в Преисподнюю и засасывал туда тех, кто не успевал увернуться. А Нина наша в одиночку с тяжелобольным, но активным ребенком теперь не справится.
Увы, годы их с тетушкой уже не те, как ни печально.
– Саша, ты же понимаешь, в этот раз больничный по уходу – твой? – уточнила за ужином уставшая после дня скандалов и нервотрепки на работе тетя Ира.
Мрачно кивнул и написал в мессенджере сообщения: одно – любимому педиатру, найденному Ираидой Самуиловной, едва у внука ее появились документы, о том, что завтра нам нужен прием и больничный, а второе – любимому начальству: так и так, беру больничный на неделю минимум, люблю и скучаю.
Нет, я еще и доставку цветов с клубникой для моей Леди заказал, уточнив у ее скандалисток из приемной планы руководства на завтра.
Секретарша отчиталась сразу:
– С утра Золотовой нет. По делам генерала у нотариуса. Потом пойдет на доклад. На месте ждем не раньше двух, может, позже.
А вот личная помощница начала ныть и наводить тень на плетень:
– А с какой целью интересуешься? Тебя с докладом ждут только в пятницу. Раньше записать на прием? Какой повод?
Пришлось подождать, пока сын уснет, а потом выйти на балкон и в трех предложениях объяснить ситуацию наглой девице. Ну и пригрозить всяческими карами за препоны на пути к сердцу моей Леди.
Этих дур надо пугать регулярно, память-то, как у рыбки дори…
Вторник выдался тяжелый, но мы как-то справлялись. Врача посетили, лечение скорректировали, больничный открыли. А потом вернулись домой и оказались в сложной ситуации. Из-за скачущей температуры Женька был лишен мультиков, а читать бесконечно сказы Бажова не тянул уже я. Ибо мое воображение было куда как мощнее, чем у сына, и специфическая атмосфера этих произведений меня сильно впечатляла и настраивала на совершение подвига, во имя моей обожаемой Лили, с целью доказать свои чувства. И требовалось его совершить немедленно.
Поэтому прочитав три истории, достал смартфон и начал показывать Женьке фотографии Лилианы Станиславовны с той самой поры, когда я только пришел к ней в отдел и… влюбился.
Ну и рассказывал, конечно, какая она умная, добрая, понимающая, готовая помочь, поделиться опытом, вниманием и поддержкой.
– Пап, а ты ее сильно любишь? – вдруг спросил сын, глядя на меня очень внимательно.
Ответил я честно, и не задумываясь. Как было:
– Очень, Жень. Давно и сильно.
– А она тебя?
Тут было тонкое место, но нужно было создать у ребенка правильное впечатление, поэтому я решил обстоятельно обрисовать картину. Ну, чтобы и самому еще раз все обдумать.
– Раньше, пять лет назад любила. А потом произошла неприятность, и она… обиделась. И уехала. Я без нее очень мучился. Но сейчас Лили вернулась, и я очень хочу…
– Чтобы она тебя простила? – дослушивать до конца сын пока не научился, но выводы делать умел. – Извинись. Попроси прощения.
Мысль показалась отличной, и я согласно кивнул:
– Так и сделаю. Вот ты поправишься, пойдешь в сад, а я – на работу. Там и извинюсь.
– Цветы возьми. И конфет. Девочки любят сладкое, – со знанием дела выдал ценное указание Женек.
Я, естественно, поблагодарил, потому что это, вообще, звучало, как план. В который реальность, конечно, внесла свои коррективы и добавила красок.
Изрядно.
Поскольку моя тихая рекламная кампания имени Лили не прошла незамеченной, то в среду Нина после обеда все же не удержалась и, переминаясь с ноги на ногу и тяжко вздыхая… поразила меня в самое сердце откровенностью:
– Сашенька, ты не сердись, не ругай ее... Она же, как лучше хотела… Тебя защитить…
Вступление оказалось тревожным, а суть – страшной.
– Тогда, зимой, Ира ездила посмотреть на… твою Лили, – тихо, глядя в пол, прошелестела Нина. – Ну и сказала, что у тебя невеста подрастает, а она, мадам эта на работе – только для карьеры тебе…
– Ш-ш-што? – просипел с трудом, так как голос пропал от всколыхнувшейся в груди ярости.
Тетя сказала моей Леди, что она для меня только ступенька вверх? Приплела невесту? Это финиш…
Нина налила мне чашку чая:
– Эта Лилиана тете твоей улыбнулась и сказала, что все понимает. А потом… потом, когда ты… ну, запил… я просила ее тебе признаться, но Ира отказалась.
– Обалдеть. Спасибо, Нина! Ты мне буквально глаза открыла… а я-то все гадал, чего она на меня так зла… а вот оно, что…
Я ушел к себе с чашкой, не очень понимая, что пью. Вообще, мало что понимая. Но через два часа, когда Ираида Самуиловна явилась домой, встречал ее у порога:
– Нам надо поговорить, тетя. Прямо сейчас. О том, что ты сказала Лили пять лет назад. И зачем.
– Не о чем говорить. Все давно прошло. И тебе пора освободиться от своего этого дурмана и нормальную семью завести, – с ходу отрезала дорогая тетушка.
Ясно, признавать собственную ошибку госпожа Арская категорически не желала.
Ну, тогда я решил не церемониться:
– Я ведь чуть не сдох… из-за тебя!
Ираида Самуиловна вздрогнула и уставилась на меня огромными перепуганными глазами:
– Сашенька, да ты что? Я все это только для тебя… ты же знаешь…
– Ты зачем к ней пошла? – рыкнул, не сдержался.
Столько во мне ярости клокотало … пять лет аж.
– Я был тогда безумно счастлив и мог стать ещё счастливее, а ты… разрушила все, что я три года строил! За что боролся со всем миром, общественным мнением, ее страхами… просто уничтожила… Меня, тетя Ира!
И нет, вид бледной и трясущейся самой близкой родственницы меня не остановил. Высказаться надо было до конца:
– Ты меня убила своим поступком. Когда Лили уволилась и уехала, я умер.
Эффектной паузы прозрения не вышло.
Тетя просто рухнула без сознания мне на руки, закатив глаза.
И вечер среды у нас прошел в общении со «Скорой», а завершился отбытием госпожи Арской в кардиореанимацию.
Шикарно.
Просто шикарно.