Глава 47. Решительное признание
«Найди цель, ресурсы найдутся…»
*Александр Арский*
Окрыленный первой одержанной маленькой, но важной победой, заскочил в магазин, купить по списку лекарства, продукты и всякого добра для дома. А на выходе замечтался: представил, как будем ездить за покупками с моей Леди, да так впечатлился, что три раза прошел мимо своей тачки на парковке, полудурок восторженный.
На пути к дому мне позвонил Ян. Вполне для наших отношений обычная история: когда мой сын болел, Третьяков-младший это не упускал и интересовался состоянием.
Но тут я вдруг вспомнил: «Спят усталые игрушки…», колыбельная, что я пел сыну, раньше стояла у Лили в телефоне на вызовы от детей. И если Ян звонил матушке, именно эту мелодию я и слышал в те сладкие, волшебные времена, когда моя Леди была со мной.
Вот откуда это, оказывается, у меня взялось, ведь в моем детстве тетя Ира чаще всего, когда я болел, напевала мне романсы: то про хризантемы, то «все пройдет, как с белых яблонь дым».
А тут, как озарило…
Лили действительно всегда была со мной, просто я не понимал. Только чувствовал.
– Как вы там? Как Женька? – встревоженно уточнил друг. – Сильно вас в этот раз прихватило?
Ну, я кратенько доложил обстановку, упомянул тетушкину реанимацию в очень обтекаемых формулировках и, естественно, поинтересовался:
– А у вас чего любопытного?
И после этого услышал совершенно невероятную вещь.
– О, у матушки моей новый мальчик… Павлик. Здоровенный лоб, фактурный. Служил в десанте пять лет. Как она сказала: ничего такой, полезный.
Как я не сдох, не психанул и не разорался? Ну, вероятно, Божьим попустительством, не иначе.
Сдержался, скрипнул зубами, уточнив:
– Какой еще мальчик? На хрена он ей? Откуда?
– Говорю же: Павлик. Водитель-охранник. Личный подгон от вашего «генерала», – Ян рассмеялся, – знаешь, он хоть и весь лощеный, да на супертачке возит матушку в офис и водит под ручку, но характер чувствуется. Ну и заинтересованность… в сохранности доверенного ему бесценного объекта.
Выруливая на проспект к дому, тихо скрипнул зубами.
Вот еще радость.
А Ян негромко продолжил:
– Таскается Павлик теперь с матушкой везде, как привязанный, чуть ли не на руках носит. Нет, все понятно. У вас на работе, ты мне, кстати, не говорил, но такой трындец, что «генерал» переживает, как бы матушку не грохнули. Она же, дотошная и внимательная? Ну и разворошила там кучу опасного дерьма. И некоторые, как я понял, в ближайшее время пойдут под суд. Ну а любимая моя маман теперь в опасности. Вот такие хреновые дела.
Хорошо, что я на светофоре стоял и не впилился никуда, ибо чуть не сдох от ужаса мгновенно. А потом с ходу припомнил все сообщения в рабочем чате от руководства: редкие, скупые и очень формальные.
И еще подумал, что я – придурок, обижался же на нее.
Ну а как же?
Она ведь мне так и не ответила на все сообщения про мою любовь и тоску в разлуке.
Нашел, блин, время!
Какая на фиг тоска, когда у нее там земля горит, пока я тут прохлаждаюсь?
Ну, как обычно.
Толку от меня – фиг да ни фига.
Абзац.
Поэтому мысли, разбежавшиеся от ужаса, собрал и категорично заявил Яну:
– На хрен парнишу этого. Я сейчас найду Женьке сиделку и Нине помощницу, «больняк» закрою и выйду. И пойдет Павлик к лешему или к генералу обратно.
После этого образовалась пауза, а потом мой давний приятель и практически настоящий друг решительно заявил:
– Алекс, я приеду. Я так понимаю, нам есть что обсудить?
Ну что ж, когда-то это должно было произойти? Поэтому я просто кратко уведомил:
– Через час-полтора буду дома. Только учитывай, что у Женьки ангина, но чаем тебя напоим.
И отключился.
Когда настороженный Ян Анатольевич появился у меня на пороге, про себя усмехнулся: как бы он ни беспокоился и что бы ни подозревал, но притащил апельсины, яблоки и новую машинку для Женьки.
Ну а мне неожиданно перепала бутылка неплохого виски.
Очень кстати, да.
Так что, похлопав гостя по плечу, уточнил:
– А как же спорт-режим?
– Судя по всему, – Ян удивительно знакомо скривился, – меня ждут такие новости, что режиму придется подвинуться.
После этого он вымыл руки, заглянул к Женьке и презентовал ему машинку, а затем мы водворились на кухню, где сердобольная Нина организовала нам очень приличную закуску.
Ну и началось.
В том смысле, что я взял слово и кратенько, в нескольких предложениях, изложил всю нашу историю с Лили. Вернее, рассказал о моих мыслях, чувствах, действиях и завершил фразой:
– Люблю твою мать. И сделаю все, чтобы разобраться в нашем с ней давнем недоразумении, а потом обязательно добьюсь ее прощения.
Ян посмотрел очень внимательно: сначала на меня, а затем на ополовиненную нами бутылку. Залпом допил все, что у него оставалось в бокале, и скривился:
– Не было печали. Как-то это для меня внезапно. Но ты же понимаешь, что сейчас ей не до интрижек? У нее там такой трындец, что ей нужна помощь, поддержка, а не нервотрепка.
Спокойно взгляд выдержал, только плечами пожал:
– Все, что я могу, на работе для Лили, я сделаю. Точно так же, как и приложу все силы, чтобы она не нервничала из-за нынешних разборок и изменений. Ну и вне работы была спокойна и счастлива.
Ян фыркнул, разлил нам еще, встряхнул свой бокал, поглядел на искры в маслянистой жидкости, ну, и удивил.
– Если у тебя все серьезно, и ты понимаешь, что ей не до глупостей, – уверенно и спокойно уведомил меня Третьяков-младший, – то вам побыстрее надо разобраться с прошлым.
Согласно кивнул: кто ж спорит? Надо.
– А вообще, Алекс, дело такое: если любишь – женись!
– В любой момент! – расплылся в такой широченной улыбке, что, казалось, морда треснет. – Я и колечко для моей Леди уже приглядел подобающее.
За это мы и выпили, а я выдохнул: поддержкой одного из близких и важных для любимой женщины людей я заручился. Можно уже падать в ноги моей обожаемой Лили.