Глава 51. Определенное и окончательное
«Мой любимый день – тот, что проведен с тобой.
Так что сегодня – это мой новый любимый день!»
*Александр Арский*
Я был, наконец-то, с ней рядом.
И да, словно задышал полной грудью, потребляя не просто воздух, а смесь кислорода с гелием. Так что внутри воцарилась эйфория.
Да и пятница выдалась огненная с самого утра.
После быстрого завтрака и двух чашек крепкого кофе, который собственноручно сварила для нас моя шикарная Леди, пока я больше мешал ей, все время обнимая и шепча признания с комплиментами, пришлось, скрипнув зубами, доверить «Павлику» отвезти Лили на работу.
Одарив охрану мрачным взглядом, жестами посигналил:
– Руки вырву!
А сам метнулся домой: проверил сына, переговорил с Ниной, вызвал им ту даму, которую тётушка приглашала помочь нам два раза в год с «генеральной уборкой», потом заказал завтрак, обед и ужин с доставкой из их любимого ресторана и умчался закрывать больничный.
Судя по тем кратким и не совсем цензурным замечаниям, которые мне перепали от Лили касательно дел в офисе, мчаться на работу необходимо было, роняя тапки.
А учитывая то, что она уже давно была там, задерживаться по дороге я не стал.
Ну и попал практически с корабля на бал, то есть в середину невероятного трындеца. Однако поглядев одним глазом в текст доклада, который мне предстояло озвучить Начальнику Управления, мысленно перекрестился: какой я оказался молодец в долгосрочной перспективе. Ведь даже заняв кресло руководителя отдела, пользовался в работе правилами, вбитыми в детстве тётушкой: «Лучше сотня и покой, чем тысяча и риск большой».
Поэтому все рамочные договоры, которые нами были оформлены, содержали цифры из утверждённого плана с лимитами корпорации. А вот подтверждали их уже проектировщики со сметчиками, вместе взятые.
В документах нашего отдела все было четко: по регламенту и согласно Плана.
И вот именно на стадиях подтверждения и крылась та засада, которую сейчас пыталась как-то разрулить и исправить моя Леди.
– Ну что же, Александр, приятно посмотреть на чётко структурированную и качественно выполненную работу, – устало потёрла глаза Лили.
А я, ну, не выдержал.
В принципе, не мог рядом с ней оставаться холодным и сдержанным, потому метнулся в зону отдыха, принёс ей чашку свежего чая и влажные салфетки, быстро вынул из высокой причёски шпильки.
– Выдохни, моя Леди. За пять минут здесь ничего не рухнет, – пробормотал, запуская жадные пальцы в её потрясающие локоны, разбирая пряди, расправляя, поглаживая и чуть прижимая кожу головы, вызывая её довольные вздохи.
Именно сейчас особенно пронзительно ощутив: она здесь, со мной, разрешает касаться себя.
И это просто офигенно.
Дальше пятница прошла в суете, истериках коллег, позволивших мне в полной мере оценить масштаб бедствия, накрывшего Управление. Особенно перемены стали заметны, когда мы в три пополудни собрались на традиционную пятничную встречу начальников отделов. Да, кроме меня, из привычной компании на этих планерках семь человек из десяти оказались замами.
Так что карающая длань «генерала» уже начала косить неугодных.
Да, и естественно, из офиса домой к Лили вечером нас привез мрачный «Павлик». При этом я все время был рядом с моей Леди, не выпуская ее из рук совершенно.
Ибо не фиг.
Мое.
Субботу и воскресенье мы провели вместе с Лили. Только утром и вечером я на пару часов оставлял мое обретенное сокровище и ездил навестить сына с Ниной.
– Не тревожься, любимая, клининг я им вызывал, продуктов заказал и готовых обедов тоже. Нина с Женей не пропадут, пока врач не даст отмашку идти в сад. А у нас с тобой столько важных моментов нужно… обсудить, – устроив Лили у себя на коленях, горячо выдохнул на ушко. – Вот, например, ты хочешь квартиру или дом?
Моя леди слегка растерялась, поэтому я тут же уволок её в постель, а уже гораздо позже, когда она уложила свою хорошенькую головку мне на плечо, сама обняла и тихо моргнула в шею, мы, не спеша, вернулись к вопросу нашего будущего: как семейного гнезда, так и статуса.
И хотя я изрядно повеселил Лили ночью с четверга на пятницу, после душа нарисовав ей обручальное кольцо на пальце каким-то карандашом из косметички, отступать не планировал.
Поэтому сейчас, похлопав рукой по прикроватной тумбочке, нашарил бархатную коробочку и, пока любимая женщина не успела среагировать и насторожиться, быстренько нацепил на изящный пальчик достойное колечко.
В свое время, выгуливая по приличным ювелирным салонам тётушку, я определился с тем символом, который хотел бы видеть на руке Лили, так что, едва закрыв больничный, съездил куда надо, и теперь был готов сказать:
– Люблю тебя, Лили. Так много лет и только тебя. Позволь мне, дай шанс сделать тебя счастливой?
Моя Леди расплакалась, увидев на своей руке сверкающее подтверждение моих серьезных намерений. Два раза собиралась что-то сказать, открывала для этого рот, но поскольку я не был уверен в положительном ответе, то с огромным удовольствием каждый раз её целовал. А потом перешёл к более интересным занятиям, и в какой-то момент Лилиана простонала:
– Да!
– Вот и отлично, любимая, договорились, – крепко поцеловал свою бесценную, долгожданную женщину и продолжил демонстрировать ей, насколько я счастлив получить её согласие.
А когда мы выбрались на кухню за чаем, Лили, покрутив перед моим лицом своей изящной ручкой, украшенной колечком, осторожно переспросила:
– То есть ты?
– Да, я люблю тебя, Лилиана. И мы женимся.
Было невероятно приятно, что после этого Лили, смахнув со щек слёзы, бросилась мне на шею.
Конечно, чаю пришлось подождать.
В счастливой суете пролетела рабочая неделя, где я однажды за обедом всё же нашел в себе смелость покаяться:
– Прости, моя Леди, пять лет назад я был такой придурок.
Лили тут же насторожилась.
А я собрал все силы, чтобы не зажмуриться, признаваясь:
– Как ты уже поняла, у меня есть сын. Он только мой. Его биологическая мать не пережила роды. И я – ужасный человек, потому что рад этому.
Моя Леди ахнула, глядя на меня своими огромными глазами.
– Она не значила для меня ничего… я её почти не помню… прости, Лили! Тогда, после твоего отъезда, я как с ума сошел: ничего толком не думал, не понимал и знать не хотел. Просто был очень зол и обижен на жизнь и тебя. Прости, любимая!
Лилиана медленно покачала головой:
– Я боялась предполагать, что с тобой происходило, зациклилась на своих обидах и боли. Вот и вышло так, что мы оба были не правы, поступили глупо и так необдуманно…
– Но ведь теперь мы вместе? – протянув руку, взял её кисть и поднёс к губам, согревая изящные пальчики дыханием. – Мы же сможем оставить это в прошлом? И стать семьей? Я много рассказывал Жене о тебе, и он мечтает познакомиться… Пожалуйста, Лили!
– Я не знаю, Саш. Очень страшно. Но мне бы очень хотелось… стать счастливой с тобой, – вздохнула Лилиана, сжимая мою руку второй своей холодной ладошкой. – И конечно, я готова познакомиться с твоим сыном.
Тут я выдохнул: все складывалось очень даже неплохо. Хотя, честно говоря, я ожидал подвоха, потому что в два последних посещения клиники тётушка смотрела на меня как-то слишком уже задумчиво.
Нет, я, естественно, её предупредил.
И напомнил.
И поделился своей безумной радостью.
Но тревожно было всё равно.
Поэтому в понедельник утром на последней неделе перед Новым годом оперативно поволок сына за справкой, а после отвел в сад.
– А вечером, Женёк, мы с тобой поедем в гости, – подмигнул, провожая его в группу.
Сын неожиданно широко улыбнулся:
– Она тебя простила, да, пап? Ты такой счастливый!
Все эти дети замечают, даже если маленькие или не говорят сразу.
Все.
Мне и Ян пару раз звонил и, хохотнув, доверительно сообщал:
– Мама сияет, радостная, довольная. Если она всегда будет такая, вопросов нет. Ну, короче, ты меня понял?
А я – понял.
И насколько сам счастлив, когда довольна моя Леди – тоже осознал.
Так-то я обучаемый.
Подозревать же неладное начал ближе к обеду понедельника: на все мои звонки тётушка, решительно заявившая, что ей пора на волю, не отвечала. А Нина, однако, сообщила, что домой Ираида Самуиловна ещё не приехала.
Я ждал апокалипсис?
Вероятно, это он.