38

— Простите, что вот так среди ночи вас выдернула из постели… — лепетала я, сама не понимая, что такое несу, но от нервов слова сами сыпались из меня. — Я не хотела вас утруждать…

— Марьяна, — посмотрел он на меня, продолжая управлять автомобилем. — Оставьте это. У любого может случиться подобное.

Я замолчала и опустила глаза.

Я очень боялась, что “подобное” — очень что-то страшное и серьёзное, ведь подробностей я не знала ещё. Может, она сильно ударилась? Может, она плачет и ждёт меня, а нам всю ночь ещё ехать. Выдержит ли Максим? У нас и поспать-то не получилось толком. Выпитый бокал вина, конечно, уже улетучился, но мы мало отдыхали. Это может быть опасно, но сейчас я толком не могла бояться за себя — я боялась за Лизу.

— Всё будет хорошо, — сказал он, когда я молчала уже слишком долго.

— Я очень надеюсь на это.

— Если бы всё было плохо совсем, вам бы уже сказали.

— Да, но Лиза в больнице…

— С детьми врачи часто перестраховываются. Вас, скорее всего, позвали, чтобы кто-то из родителей ребёнка был рядом в больнице. Я прав?

— А вы откуда знаете про эти правила? — посмотрела я на него.

— Ну… Не такой уж я далёкий от этого… Такие вещи знают все, наверное. — Может быть.

Словно по иронии судьбы именно он помогал мне сейчас добраться до нашей общей дочери… Будто забавлялась над нами таким жестоким способом.

Малинин даже не подозревал, что тоже родитель этого самого ребёнка, к которому сейчас мы оба мчались.

Я постоянно звонила маме и спрашивала, как дела у них.

Она сказала, что Лиза уже успокоилась. Да, ей зашили бровь и обработали ссадины, но вроде бы переломов всё-таки у неё нет. Можно сказать, повезло, если так вообще можно говорить в данном случае.

— Ну что там? Нормально всё? — спросил напряжённо Максим.

Как будто его и правда волновала судьба моей дочери… Нашей.

— Пока не понимаю… — покачала я головой и обняла себя, словно мне холодно было.

Меня и правда трясло, мелко, противно. Но не от холода, а от страха, но я никак не могла согреться и перестать трястись. — Мама говорит, что серьёзных травм нет, но Лиза ударилась головой… И поэтому её оставляют в стационаре для наблюдения.

— Ну, главное, что она же в сознании? Переломов серьёзных нет?

— В сознании… Нет, кажется, слава богу.

— Вот и не накручивайте себя, Марьяна. Всё обойдётся. Вы замёрзли?

— Нет, я просто…очень боюсь.

Я буквально зуб на зуб не попадала — так меня трясло, когда я думала о том, как моей дочке больно и плохо, и как она натерпелась, пока ей рассечённую бровь приводили в порядок. Но Максим прав: главное, что ничего непоправимого не случилось, и всё можно вылечить. Многие мамы проходили травмы детей, что поделать… Это же дети, они такие непоседы, им всё интересно.

— Я сделаю остановку, — сказал он мне, заворачивая на заправку. — Нужно заправить машину. И меня…кофе. А то усну за рулём. Вы хотите кофе?

— Я?..Нет. Ничего не хочу, — ответила я, с трудом соображая от нервов, что он вообще спрашивает.

— Ладно. Ждите тут.

Он вышел из машины и зачем-то полез в багажник. А потом подошёл к передней двери, открыл её и расправил небольшой плед. И набросил его на меня, пока я тряслась и молча смотрела на него.

— Так вам будет лучше. И горячий кофе я вам всё-таки принесу.