39

Кофе он мне действительно принёс, я не стала отказываться. Но вкуса его практически не ощущала — очень переживала за Лизу, постоянно звонила маме. И хоть та убеждала меня, что всё позади, и врачи просто перестраховываются, я всё равно дёргалась и боялась. Наверное, смогу успокоиться только когда увижу своего ребёнка сама.

Краем глаза взглянула на Макса, который снова управлял машиной, сосредоточившись на дороге. Оставалось ехать ещё несколько часов, за окнами забрезжил рассвет…

Интересно, что он сказал бы, если бы знал, что едем мы не только к его дочери, но и к…его?

Боялся ли он также за неё, как я сейчас, или продолжал мягко меня успокаивать?

А может, ему вообще — всё равно бы было. Он Лизу даже не знает — просто какая-то посторонняя для него девочка.

Почему-то подмывало сказать ему правду именно в этот момент. Сама не могла себе ответить на вопрос, что мною двигало. Может, я просто поддержки какой-то хотела?

Чтоб не одна всё это проживала. Чтоб разделила свою беду с кем-то.

Не с кем-то — с отцом ребёнка. Нашего общего ребёнка.

Да, наверное, в этот момент мне было особенно грустно, что Малинин даже не знает о том, что у него есть дочь, и сейчас у неё проблемы со здоровьем, а её мама трясётся от страха за неё. Конечно, мне бы хотелось, чтобы чьи-то заботливые руки меня поддерживали в этот момент. Мужчина, отец Лизы, подставил бы мне своё крепкое плечо в этой общей беде.

Но всё это останется мечтами. Никогда не будет того, что сейчас непрошенными картинками возникало в моей голове…

Не нужна Максиму ни я, раз он так меня легко бросил тогда, ни Лиза, потому что она — моя дочь. Если не нужна женщина, и то и ребёнок, которого она родила от него же, зачастую мужчине тоже не нужен. Такова суровая правда жизни, и я её принимаю.

Не стоит тешить себя иллюзиями, что, может быть, ещё не всё потеряно хотя бы для Лизы, и в её жизни может появиться папа, о котором она так мечтает, если я наберусь храбрости и всё расскажу Малинину…

“Не стоит этого делать,” — твёрдо решила я.

Ни к чему ворошить прошлое.

И новое — тоже.

Максим скоро жениться, ему будет не до нашей с ним дочери. К тому же, Элла будет ревновать, из-за меня и Лизы могут возникнуть скандалы, а мне бы не хотелось вносить им яблоко раздора в намечающуюся семью. Пусть ничего оба не знают…

Так всем будет лучше.

— Марьяна. Марьяна… — кто-то меня мягко тряс за плечо, и я распахнула глаза. — Просыпайтесь. Мы приехали.

— Ой… Я, кажется, уснула и не заметила.

— Да. Но мы на месте уже.

— Да. Да, — спешно засобиралась я. Утро было ранним, но внутри больницы меня ждали мама, Лиза и врачи. — Спасибо вам огромное, Максим Сергеевич!

— Я с вами не пойду, наверное, — сказал он мне, разблокировав двери авто. — Там только ваши родные. Мне там делать нечего.

Да. Именно так. Ему там делать нечего.

Мы — семья.

А он — чужой жених. И случайно — донор моей дочки, не более того.

Пусть это и остаётся тайной, как доноры не знают о своих детях, а дети — об их донорах.

— Да, конечно. Спасибо ещё раз, — ответила я, нажимая на ручку двери. — Как только я узнаю, на сколько дней мне придётся задержаться тут, я вам позвоню.

— Не думайте об этом. Лечите ребёнка. Ваша дочь важнее работы. Пусть поправляется малышка!

— Спасибо.

Я захлопнула дверь и зашагала к дверям отделения, где сейчас находилась моя дочь.

Слова Малинина были такими простыми, но отчего-то растрогали меня.

Опять стало жаль, что он не понимает, что пожелал выздоровления собственной дочери…