41

— Элла, — устало я потёр переносицу. — Я всю ночь был за рулём, я устал и хочу провести это утро без скандалов, если уж мне поспать не суждено и работать целый день.

— Ещё и всю ночь был за рулём? Из-за неё?

— Не из-за неё, — отозвался я глухо, начиная злиться. — А из-за ребёнка. Случились проблемы с его здоровьем.

— И ты, конечно, первый подорвался ей помогать?

— Что за сарказм, Элла? Да, я, как ты выразилась, “подорвался!” Потому что речь шла о ребёнке.

— А у тебя прямо пунктик на этом!

— На чём — на этом? — с трудом я понимал её уставшей головой. Так хотелось отдыха, но получил я бутерброды и скандал. Я встал из-за стола, хоть и не доел. Спасибо, хватит…

— На детях.

— С чего ты взяла?

— Помчался так сразу.

— Элла, это ребёнок! Неужели ты бы поступила иначе на моём месте, если бы узнала, что какому-то ребёнку плохо, нужна помощь, а ты — можешь помочь? Неужели бы просто мимо прошла? — попытался я образумить её.

— А я поняла, — кивнула она, как-то зло глядя на меня.

— Что ты поняла, Элла? Ну ей-богу, я так дико устал, а ты начинаешь выяснять отношения прямо сейчас.

— А когда, если не сейчас? Потом ты будешь говорить, что всё было не так! По горячим следам и надо выяснять.

— Ты просто не можешь держать эмоции под контролем, и тебе надо выяснить всё прямо здесь и сейчас, — подметил я.

— Ну, — тряхнула она волосами. — Может, и так. Что здесь плохого? Лучше выяснить всё по горячим следам, чем копить обиды.

— Ты знаешь, я в принципе, поддерживаю такой принцип, — ответил я и снова устало потёр пальцами переносицу. Как же провести этот день и не уснуть от усталости. Элла сейчас последние силы из меня выжмет, но в чём я виноват перед ней? — Но, пожалуй, стоит учитывать время и место этих разговоров. В семь утра, когда я всю ночь провёл в дороге за рулём, и мне ещё предстоит целый рабочий день, это точно неуместно, тебе так не кажется?

— Мне кажется, что эти разговоры “неуместны” только потому что я задаю тебе неудобные вопросы, — не сдавалась она, хоть я и сказал уже раза три, что очень устал. Ну почему она меня совсем не слышит? Ей всё равно на моё состояние? Неужели она такая эгоистка? Не замечал раньше как-то…

— Элла, извини, но я не готов продолжать диалог в таком тоне, — направился я в спальню, чтобы переодеться в свежую рубашку и брюки. — Поговорим позже, когда ты успокоишься. И я не буду таким уставшим.

— А я вот думаю, что пунктик у тебя всё-таки есть, — семенила она следом за мной.

— Какой?

— Не на детей.

— А на кого?

— На Марьяну.

Я едва не врезался в дверной проём, услышав имя моей помощницы.

А ведь Элла права. Я хотел помочь Марьяне не только потому что речь шла о ребёнке. Но и потому что Марьяна была в беде, в слезах и вся дрожала от страха…