51

— Подслушиваешь? — хмыкнул я.

Этот человек всё больше и больше как-то падал в моих глазах.

Элла буквально рухнула с пьедестала, на который я сам её и поставил.

Идеализировал. Наградил теми чертами характера, которых у неё нет.

Решил за нас двоих, а её мнение, как оказалось, отличное от моего.

Зато у моей невесты обнаружились другие интересные качества, которыми я её в своей голове не наделял и которые мне в ней категорически не нравились: куда только я раньше смотрел?

И что мне делать с этим неожиданным и неприятным прозрением?

Я уже просто не могу игнорировать, что многие нюансы её поведения мне не нравятся и доставляют моральный дискомфорт.

— Я? — смотрела она по сторонам, словно пыталась найти какую-то помощь извне.

Вопрос был, собственно, риторический. Я сам понял, что Элла подслушивала в щели между дверью и дверным проёмом, за что и получила ручкой в лоб. На месте удара наливалась шишка… — Да я просто…

— Уронила что-то?

— Да! Уронила.

— Что именно?

— Э-э… Серёжку. Не могу никак найти.

— У тебя три серёжки было? — спросил я, сложив руки под грудью и наблюдая цирк, в котором Элла играла роль изворотливого ужа на сковородке и врала напропалую.

А она ещё и врёт, оказывается. Правда плохо она это делает, надо признать. Но — делает, что неприятно, но факт.

— Нет, две.

— Сейчас у тебя в каждом ухе по серёжке. Всё на месте?

— Да.

— Тогда какую серёжку ты могла потерять, Элла?

— А, нет. Это было кольцо… Оно слетело с пальца.

— Ты носишь одно кольцо — то, которое я тебя дарил. Насколько я вижу, оно на месте. Или у тебя есть второе такое же, и ты его потеряла?

— Нет, конечно, кольцо одно… Значит, это был ключ от дома! Что-то грохнуло по полу… Вот, ищу теперь.

— Ключи свои ты не брала, — вздохнул я, устав слушать ложь. Если она лжёт сейчас в таких мелочах, когда всё, в общем-то, было очевидно и без её фальшивых объяснений, то что же будет потом, в браке? Особенно в тех ситуациях, когда правда может быть мне неизвестна или я не смогу аргументированно её доказать и что-то предъявить Элле пост-фактум. — Комплект один, и он у меня. Значит, так, — перебил я новые попытки мне солгать. — Я видел, что ты грела уши. Ты подслушивала. И мне это категорически не нравится. Сейчас ты идёшь в машину и ждёшь меня там. В машине мы поговорим.

— Но…

— Элла. Ты идёшь в машину.

— Но я хочу подождать тебя!

— Элла, — настаивал я.

Отчего-то мне хотелось, чтобы она ушла сейчас и не путалась у меня под ногами.

И не мешала мне договорить с Марьяной.

— Я не оставлю тебя с ней, — вскинула она подбородок. — Ты же сам меня позвал с собой, чтобы доказать, что между тобой и этой секретаршей второго сорта ничего нет! А сейчас буквально гонишь меня, чтобы остаться с ней наедине. Тебе же очень понравилось то время, когда вы были в палате только втроём: ты, она и её отпрыск?

Слух так и резануло слово “отпрыск”.

Так она говорит о ребёнке, о дочери Марьяны, об этой симпатичной девочке?

Просто отпрыск?

Да уж…

Всё куда хуже, чем я думал…

Элла никогда не полюбит детей и не захочет их с такой философией жизни.

Жаль, что раньше она говорила несколько иначе: мягче, обещала подумать и никогда не называла детей отпрысками или как-то наподобие того.

— Ты идёшь в машину сейчас и перестаёшь мне задавать глупые вопросы, — сказал я, проигнорирав все её выпады в мою сторону.

Да, чёрт возьми! Мне понравилось проводить время с Марьяной. По крайней мере, она любит своего ребёнка и не пилит мне мозги.

— А то что? — вскинулась она.

— А то ты больше в мой дом никогда не войдёшь! Мне не нужна женщина, которая постоянно спорит со мной и устраивает допросы, основанные на своих личных, глупых догадках, не имеющих ничего общего с реальностью!

— Ну знаешь… — прошипела она, развернулась на каблуках и устремилась к выходу.

Ну и что я сейчас сделал?