50

Остановился в полуметре от неё. Она смотрела на меня снизу вверх и ждала, когда я заговорю первым.

А я и сам не знал, что говорить, и зачем вообще подошёл так близко.

— Как вы? Как ребёнок? — спросил я.

— Уже лучше, спасибо.

— Честно? Может, нужна какая-то помощь?

— Нет, спасибо… Всю необходимую помощь нам оказали врачи.

— А…не врачебная помощь?

— Что вы имеете в виду?

— Ну… Что-то, не касающееся медицинской помощи.

— Да нет, у нас всё есть, — улыбнулась она. Было видно, что ей приятно то, что я вообще это предложил. — Вы ещё вон сколько привезли всего! На месяц хватит.

— Давайте, я помогу вам разложить продукты, — взял я из её рук пакет с нашими презентами ей и дочке.

Сам не знаю, какая сила потянула меня к ней, но не смог с собой справиться.

Трогать её я, конечно, не стал бы. Меня к ней тянет, но я всё ещё в себе был. Но осознавал, что мне хотелось подойти ближе, рядом постоять. Ощутить её тепло хотя бы на небольшом расстоянии при взаимодействии.

Что это конкретно означало я до конца не понимал. Точнее, понимал, наверное. Не дурак же я в самом деле… Но не хотел признавать, что у меня есть чувства к этой девушке, и вся моя стратегия жениться без любви и рационально, кажется, начинает сыпаться и перестаёт мне видеться единственно верной.

Что делать с этим — тоже не понимал.

Точнее, понимал. Но не хотел принимать эту идею.

Нужно будет что-то менять, на что-то решаться, признаваться самому себе, что ошибся, что сердце тянется к другой, что чувства у меня есть и существует она, любовь эта, про которую всё пишут в книгах и фильмы о ней снимают.

Видимо, теперь и я понимаю, что именно воспевали в своих строках поэты.

Но менять мне ничего не хотелось. Проще было закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит.

Ну, подошёл к ней поближе. Не криминал же?

Я надеялся, это наваждение рано или поздно сойдёт и оставит меня в покое.

Тем более, Марьяна сама говорила о том, что хочет перевестись в другой отдел, чтобы не работать со мной вместе, очевидно, тая на меня обиду за прошлое, на которую, она, конечно же, имела право. Я поступил с ней тогда некрасиво, бесспорно.

Возможно, стоит пролоббировать этот вопрос, чтобы Марьяна поскорее могла передать всю информацию нам с Эллой и ушла в другой отдел.

Подальше от греха.

— Да я сама могу, спасибо. Вы…

Мы ухватились за один пакет сока и снова случайно соприкоснулись пальцами.

Застыли и уставились друг на друга так, словно впервые видели.

Так, словно не могли налюбоваться друг на друга.

Это и есть то, о чём пишут в романах? Или я чего-то не понимаю?

— Да? — спросил я, забирая у неё сок. Тяжёлый же… — Вы что-то хотели спросить, Марьяна?

Как же мне нравилось произносить её имя. Красивое оно у неё. Как и сама девушка.

Прямо как будто сладкое что-то появлялось на языке.

— Да… Вы могли бы принести бутылку воды? Набрать в кулере в коридоре.

— Конечно. Сейчас наберу.

Я взял пустую бутылку с тумбочки и отправился к двери, чтобы затем выйти в коридор и налить воды по просьбе девушки.

Но едва толкнул дверь, как понял, что она во что-то врезалась, а за дверью послышался лёгкий вздох.

— Элла? — вышел я в коридор.

Она получила по лбу дверью.

Подслушивала.

Она что — специально нас оставила наедине, чтобы понаблюдать потом за нами?

И что она хотела услышать, интересно знать?