72

Такси бизнес-класса быстро привезло нас ко входу в презентабельный отель.

Максим оформил номер на свои данные и мы поднялись на четвёртый этаж.

Он открыл электронным ключом номер и пригласил меня войти первой.

Это были аппартаменты: гостиная, кабинет и спальня.

Мне тут понравилось: стильно, уютно даже, несмотря на то, что это был отель.

— Закажем что-нибудь? — спросил меня Максим, снимая пальто и вешая его на плечики в шкаф. Моё пальто уже висело там. Затем он отправил в шкаф и свой пиджак, оставшись только в рубашке и брюках.

— Например? Есть не хочется больше.

— А напитка с пузырьками?

— Может быть, в баре есть он.

Я указала головой на небольшой холодильник в углу гостиной.

Малинин заглянул в него.

— Не-а, такого нет… Кола, разве что… Сейчас организуем. И клубники. Хочешь клубники?

— Ну-у-у-у не откажусь, раз уж вы предлагаете, Максим Сергеевич.

— ПредлагаЕШЬ. Максим. Ты забыла, что мы перешли на “ты”?

— Ага. Забыла. Не привыкла ещё.

— Привыкай, — приобнял он меня, не выпуская из рук трубку телефона отеля. — Значит, напиток с пузырьками и клубнички?

— Звучит вкусно, — игриво ответила я, положив руки ему на плечи.

Ну, раз уж мы сюда приехали вместе, и не для того, чтобы играть тут в карты или вести высокие беседы, то чего уж изображать из себя непорочную.

— М-м-м… Да. Алло, — заговорил он в трубку, когда связь установилась. — Можно в номер четыреста двадцать сделать заказ?

Максим сделал заказ и положил трубку на место. Обнял меня теперь обеими руками.

— Какая ты красивая, Марьяночка… — тихо сказал он мне.

Тихо, ласково. И так приятно это прозвучало — “Марьяночка”.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Приятно слышать.

— А как тебя можно называть короче? Уменьшительно-ласкательно, — спросил он.

— Уменьшительно-ласкательно мне очень нравится, — тихо рассмеялась я. — Можно просто — Маша. Машенька. Мама меня так зовёт.

— Машенька — красивое русское имя.

— Ну да.

— Тебе очень идёт.

— Ну да, я ж красивая… Сам только что сказал.

— Очень… — прижал он меня к себе теснее и снова нашёл мои губы.

Мы целовались как сумасшедшие, пока нас не прервал звонок в дверь — принесли наш заказ.

Максим забрал его, но тут же бросил всё на входе, а меня снова притянул к себе, с жадностью впился в мои губы опять…

— Ну…. Подожжжи… М-м-м-м… — толкала я его, не давая увести меня в сторону спальни. — Я хочу клубнички!

— Я тоже капец как хочу клубнички, — сказал он, жарко дыша мне в шею. — Ты такая сладенькая клубничка, Маша.

— Нет, сначала дай поесть Маше физической клубнички, — смеялась я, игриво уворачиваясь от новых поцелуев.

Он вздохнул, но отпустил меня.

Откупорил бутылку, налил по бокалам шипучую жидкость, пока я мокала клубнику в какой-то сладкий, белый крем…

— М-м-м-м… Как вкусно, — восхищённо прокомментировала я, когда эта вкуснятина растаяла на моём языке.

— Если ты продолжишь так сладко стонать, Маша, ты больше не съешь ничего в ближайшие пару часов, и клубничку будет кушать Максим!

Я в ответ лишь смеялась, снова и снова уворачиваясь в шутку от его поцелуев.

А потом вспомнила то, что хотела сказать…

Не хотелось портить такой вечер, ведь Максим мог отреагировать остро и негативно на моё сообщение. Но я хотела увидеть его реакцию.

Если он не способен меня понять и простить, и отреагирует не декватно на мой взгляд, то нам и не стоит продолжать.

— Максим, я… Подожди. Да подожди же!

— Что такое? — спросил он, выдохнув немного.

Его глаза застилал туман желания, он даже плохо меня слушал, как мне казалось.

Мысленно он уже тонул среди подушек на белых простынях со мной…

— Я должна тебе кое-что сказать, — заговорила я, глядя на свои руки, нервно перебирая собственные пальцы.

— Маща… До завтра не подождёт?

— Нет. Сейчас.

— Ладно, — сел он в кресло. — Давай поговорим прямо сейчас, раз это так важно.

Я села в соседнее кресло и смотрела на него.

— Ты… Хотел знать, кто отец Лизы. Ты всё ещё хочешь это знать?

— Говори, — кивнул он, явно уже что-то начав подозревать.

В его глазах заметались мысли по поводу рождения Лизы.

— Отец Лизы… Ты, Максим.

Сказала и едва в обморок от волнения не упала.

Глаза Малинина расширились от удивления.

Даже если он догадывался об этом в последние дни, но всё же не готов оказался услышать правду.

— Лиза — твоя дочь, Максим. Одна ночь — одна дочь. Вот такие мы с тобой шустрые…