76

Впрочем, зачем я тут сижу?

Я тут лишняя.

Надо это решать уже сейчас. Не хочу дожидаться, когда Максим мне скажет сам в лицо, что я не нужна, что семью он будет строить с Эллой и их ребёнком, а я останусь снова одна наедине со своими глупыми мечтами!

Как я только могла позволить себе так забыться, снова им увлечься?

Он — птица не моего полёта, это и ежу ясно.

Ежу ясно, а мне — нет.

Даже ёж умнее меня бы был, и снова не поверил бы Малинину.

Теперь вот — расхлёбывать.

Опять…

Дверь в кабинет Максима неожиданно распахнулась.

Оттуда вышел хмурый Малинин, который надевал прямо на ходу пальто. За ним семенила Элла. Судя по её лицу разговор пошёл не так, как она рассчитывала, но не думаю, что это изменит ситуацию в корне: Малинин всё равно вернётся к ней, они сыграют свадьбу, будут растить общего малыша…

Элла обязательно найдёт к нему ключик и нужные слова подберёт. Даже если он сейчас злится и не верит ей, она найдёт способ его уговорить и перетянуть на свою сторону. В конце концов речь о ребёнке, который развивается внутри Эллы. Малинин не может остаться к этому глух..

— Марьяна, я отъеду ненадолго, — обратился Максим ко мне, как-то особенно пристально изучая моё лицо. Наверное, пытался понять, осчастливила меня этими новостями Элла. Осчастливила… О да. Как она могла упустить такую прекрасную возможность уничтожить соперницу, из-за которой, предположительно, Малинин отменил свадьбу. И вот, теперь мяч на её стороне футбольного поля, и уж она-то шанса своего не упустила бы… — Если меня будут искать, звонить, то вы запишите всех и какой у них вопрос, я потом перезвоню им.

Вот мы и вернулись снова к обращению на “вы”.

Да, мы договорились при других людях так и общаться, но такое обращение именно в присутствии Эллы отчего-то больно резануло меня… Как будто мы снова стали чужими. Как будто нас отбросило назад, в тот период, когда я не хотела иметь ничего общего с Максимом и даже пыталась уйти от него в другой отдел.

Знала ведь, что так всё и выйдет, и уйти надо было.

Интуиция мне прямо красными флагами размахивала, чтобы я уходила и не верила опять в глупые сказки и красивым глазам Малинина.

Но я в очередной раз не послушала свой внутренний голос и решила проверить сама такие ли болезненные эти новые шишки от танцев на граблях… — Да, конечно, — ответила я совершенно бесцветным голосом.

Я сама себя не узнала. Он был настолько тусклым, что я и сама заметила это. А Малинин стал вглядываться в меня ещё внимательнее, словно понимая, что я что-то задумала и сейчас наделаю глупостей.

Глупости делать я не планировала. Я буду спасать себя и свою честь.

Не хочу быть брошенкой второй раз! Да ещё так унизительно — ради беременной бывшей невесты.

Не желаю, что мне снова указали на моё место и что мы с ним — ягоды не одного поля.

Нет уж, я никому не дам наслаждаться этим зрелищем: моим унижением.

Я всё сделаю сама и уйду первой.

Возможно, этого никто и не заметит, и плакать по мне не станет, но я буду знать, что для себя я осталась не поверженной, не стала брошенкой уже второй раз. Ни я, ни моя дочь.

— И никуда не уходите сами. Дождитесь меня, — добавил Максим, берясь за ручку двери и намереваясь уйти куда-то вместе с Эллой.

Наверное, в загс побежали заявление на заключение брака писать.

— Обязательно, — солгала я не моргнув и глазом.

Никого ждать я не собиралась, но ему об этом лучше не знать.

Пусть уходит с богом в свою новую жизнь. А я — пойду в свою.

Без обмана. Без боли. Без предательств. Без Малинина…

Он кинул на меня что-то подозревающий взгляд, но ничего больше не сказал и вышел.

Элла следом за ним.

Дверь в приёмную захлопнулась.

А я вздохнула, достала белый лист бумаги и начала писать.

“Заявление. Прошу уволить меня по собственному желанию. Дата. Подпись…”