89

— Ты…серьёзно? — не смогла сдержать я удивления.

Отчего-то прямо не верилось в то, что мне это не снится.

Или я просто боялась того, что моя тайная мечта сбылась.

Столько раз я представляла себе, что вопреки всему Максим нашёл меня и пришёл за мной, сказал, что хочет быть вместе… Малинин превзошёл мои мечты — он пришёл с кольцом…

— Похоже, что я шучу? — мягко улыбнулся он. — Зачем ты убежала, Маша?

— Я ни от кого не убегала, — вздёрнула я подбородок. Так не хотелось признаваться в своей слабости, и том, что это ведь истинная правда: я сбежала.

— Маша, Маша, — покачал он головой с мягким укором, а внимательный, проницательный взгляд был направлен на меня. — Лгать ты совсем не умеешь. И не надо начинать, ведь твоя честность и открытость — то, что я в тебе ценю.

Мне снова показалось, что чтобы я ни говорила ему, Малинин видит меня насквозь.

Мне стало неловко.

— Я…думала, что ты хочешь быть с ней… У вас же ребёнок… Был бы. Я не хотела рушить семью.

— Ты решила всё за меня, не поговорив даже со мной об этом, — сказал он. — И сделала неверные выводы. Я хотел и хочу быть с тобой. Только сказать об этом не успел. А потом ты убежала и спряталась.

— Ты не давал мне определённости, — пояснила я своё поведение. — И ты меня уже…предавал однажды.

— Ты говоришь о Лизе, я так вижу, — взял он меня осторожно за руку и поймал мой бегающий взгляд. — Я понимаю твои чувства в тот момент, но тогда в моей голове не было определённых решений, какие есть сейчас — жениться на тебе, быть вместе. Воспитывать наших детей. Лизу и того, или ту, которая совсем скоро родится… А теперь — есть. Я просто не успел их озвучить. Ну а насчёт рождения Лизы в моём отсутствии… Так я не знал о ней. Не мог же я об этом просто догадаться. Вот ты мне рассказала, и я понял, что хочу вместе с тобой её воспитывать, а рождение второго нашего малыша не хочу пропустить. Давай попробуем друг другу поверить. Точнее, ты — мне поверить, а я обещаю давать тебе стабильность и определённость. Я прекрасно осознаю, как это выматывает, уничтожает… Ещё хуже, чем чёткий отказ. Его хотя бы принять и переварить можно, а когда вот так, ничего не понятно, нет ответов на вопросы… Так гораздо тяжелее пережить всё и пойти дальше, потому ты так долго и мучилась, не могла ничего забыть, своих обид, моих поступков. Но тогда, как и сейчас, ты видела не все стороны вопроса, и приняла слишком много решений сама. И они оказались не совсем верными. Попробуешь решать всё вместе со мной, советуюсь, и доверять мне? Может, тебе ещё понравится. И сбегать никуда больше не придётся.

— Ну… Не знаю даже, — робко улыбнулась я. Меня приятно удивило, что Максим пояснил ситуацию со своей стороны мягко, корректно, избегая прямых обвинений, потому что виновата я была, прямо скажем: я в самом деле слишком много на себя взяла, когда можно было разделить это с мужчиной. Да, я боялась отвержения, что он скажет мне в лицо, что я ему не нужна, не любима им и прочее… Но лучше уж сказал бы, и я ничего больше и не ждала, чем то состояние непонимания и незакрытых гештальтов, в котором я пребывала долгие годы. — Это же не победить за один день. Ты же понимаешь… Это как привычка. Ты думаешь, у нас получится?

— Конечно. Мы будем стараться. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что я тебя люблю, Маш. Просто люблю и никакие другие объяснения тут и не нужны. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. Что ты теряешь, если мы просто попробуем? Давай ещё раз: Маша, ты согласна стать моей женой?

— А ребёнок? — спросила я. — Ты даже не будешь делать тест ДНК?

— Не буду, — покачал головой Максим. Было ясно, что он принял это решение не вчера. И он думал об этом всём. — Мне достаточно общей Лизы, которая точно наша дочь, и того, что этот ребёнок — твой. Значит, и мой, а я хочу на тебе жениться. Но если честно, я уверен, что малыш — наш. И ты потом в этом убедишься потом.

— Каким образом?

— У него будут такие же лопоухие уши, как у меня. Никакого теста не понадобится!

Я рассмеялась. Было так приятно слышать, что Максим готов принять меня с моими тараканами, страхами, тревожностью и беременностью. Я тоже уверена, что этот малыш — наш общий, но мужчина наверняка знать не может. Но он может принять решение, что это и неважно, главное, что малыш — мой.

— Ты примешь моё кольцо, Маша? — снова спросил он, став серьёзным.

Я чувствовала, что он очень ждёт моего ответа. Он хочет услышать…

— Да.

— Маша, — сказал он так нежно, что у меня сердце защемило.

И крепко обнял меня.