Глава 13

Глава 13

Минивэн тормозит около невысокого белого здания, огороженного забором. Наверняка тут раньше детский сад был. А теперь зона особого внимания.

Мать его!

На воротах охрана, по периметру тоже. Нормальный поворот. Это кто ж такой смелый в Москве частную тюрягу устроил? И как сюда моя Нелька загремела? Узнаю, кто стоит за ее похищением, всех на ноль поделю.

– Мурза, Клин, проверить обстановку и доложить, – командую глухо.

– Все тихо, – возвращаются бойцы.

– Тогда идем, – киваю хмуро. – Заходим с двух сторон. Ищем вот эту женщину, – показываю фотку.

– Красивая, – тянет кто-то из пацанов.

– Кем она тебе приходится, Азот? – интересуется Клин, Мирон Калинин.

– Любимая женщина, – выдыхаю на автомате. И сразу в машине наступает полная тишина.

В таких случаях говорят: «Мент родился!».

Пацаны смотрят на меня обалдело. Переваривают.

– Да ладно! Ты же у нас кремень. Никогда никого не любил, – отзывается Мурза, Коля Муратов.

– Ну что, я не человек, что ли, – бросаю раздраженно. Взглядом пресекаю никому не нужные разговоры. – Хорош базарить. Пойдем. Пока они там мою девчонку не лишили дееспособности. Мало ли…

Выскакиваю из автобуса первым. Остальные следом подтягиваются. Как на учениях, с автоматами наперевес, перелетаем через невысокий заборчик. Сбиваем с ног охрану. Выбиваем дверь.

– Всем на пол! Работает спецназ! – ору, заскакивая в узкий коридор. В нос сразу забивается запах вареной капусты и рыбы.

Заглядываю на кухню.

– Всем на пол, – прошу невозмутимых теток в белых фартуках.

Кто-то из ребят остается. А я бегу дальше. Распахиваю двери в узкие темные палаты. В ужасе гляжу на людей, неподвижно лежащих на койках. Просто так бегать и искать бесполезно. Нужно точно знать, где моя Нелька. Иначе много времени потеряем.

– Главный врач у вас где? – спрашиваю какую-то бабку со шваброй.

– Так за углом кабинет! – прижавшись к стене, лепечет она, оседая по стеночке. Прижав пухлую руку к груди, другой машет куда-то вправо, задавая вектор движения. И я снова бегу по коридору.

Влетаю в приемную. Здесь картинка уже другая. Модная мебель, венецианская штукатурка.

– Ой, мамочки! Вы кто? Туда нельзя! – кричит девица, закрываясь руками.

– На пол! Живо, – сзади рявкает Коля Муратов. И девчонка послушно опускается вниз.

Врываюсь в кабинет. А там совещание.

– Всем на пол. Руки за голову. Работает спецназ, – разглядываю в прорезь обалдевшие холеные лица. – Старший тут кто?

– Я, собственно, – поднимается из кресла престарелый мажор. Это его я видел на фотках. – Что происходит? Вы не имеете права. Вы хоть понимаете, с кем связались?

– Вот ты нам сейчас и объяснишь, – цежу ощерившись. – Девушку сегодня к вам доставили. Где она? Отвечай живо.

– Да вы кто такой? Убирайтесь немедленно… Мы не имеем права давать информацию о пациентах…

– Сопротивление при исполнении – знаете, чем грозит? – спрашиваю спокойно.

– Да я сейчас позвоню. Вам быстро все объяснят, – дергается старый дурак. Тянется за телефоном, лежащим на столе. Но не успевает взять трубку, как Мурза технично помогает ему прилечь.

– Кто-то еще хочет позвонить? – обвожу взглядом изумленную публику.

– А я вам говорила! – решительно поднимается на ноги женщина в летах. С первого взгляда видно, что стервозина со стальными яйцами. – Пойдемте, я покажу. Сегодня утром оформили. Фамилия такая странная у нее.

– Пасленова, – подтверждаю, выходя из кабинета. – Мурза, выемку документов оформляй. Чувствую, удачно мы сюда заглянули.

– Она на втором этаже. В изоляторе, – поясняет по дороге врачица. – Я им говорила, что так нельзя…

– В смысле – в изоляторе? – кровь приливает к башке, и кажется, волосы поднимаются на затылке. – Что с ней?

– Ой, ну вы не пугайтесь. У нас всех новеньких сначала в изолятор помещают. Проверка на инфекции… Санобработка… Если надо, бреем налысо, – докладывает баба как ни в чем не бывало.

Вас бы самих кто проверил! И налысо побрил. Суки.

«Если Нельку мою под ноль обкарнать, она свихнется, наверное», – теряю хладнокровие. Вспоминаю длинные локоны любимой. Как же я обожал зарываться в них носом…

«Отставить, Азот», – взбегаю по лестнице. А там мои бойцы уже по палатам рассыпались. Ищут.

– Она в изоляторе! – ору на все отделение. – Ломайте двери.

– Я открою сейчас! – в панике кричит докторша, доставая ключи. Но не успевает. Ребята сбивают дверь с петель. Отходят в сторону, пропуская меня.

– Нелька, мать твою, ты где? – влетаю в небольшой предбанник, из которого расходятся еще три двери.

Дергаю одну. Нет никого. В другой мужик лежит в отключке. А в третьей она, моя Леонелла. Спутавшиеся волосы на подушке, в глазах страх.

Стаскиваю с себя балаклаву. Подхожу ближе.

– Андрей, – плачет она. – Андюшка, миленький! – ревет в голос. – Забери меня отсюда. Пожалуйста.

– Иди ко мне, девочка, – подхватываю на руки. В длинной рубашке, с босыми ногами Нелька кажется мне все такой же красивой, как и восемь лет назад.

– Погоди. Мурза, одеяло, – киваю на лежащий на другой кровати потрепанный плед. – Нам только до машины дойти как-то надо. Ты понимаешь, лапуль? – зову, как раньше, когда Неля была моей….

Она лишь кивает. Обвивает руками шею. Прижимается ко мне всем телом. Укутываю неумело. Слышу, как сердце стучит. Ее или мое? Не знаю. Мы же с ней раньше в унисон дышали…

И клянусь богом, всем, кто сотворил с моей женщиной такое, отомщу.

– Чшш… Все хорошо. Мы с тобой уходим, красавица, – шепчу на ушко. – Все страшное уже позади, – стараюсь говорить спокойно.

– Не поверю, пока не выйду отсюда, – всхлипывает Нелька. – Андрюша, любимый, пожалуйста. Не бросай меня. Слышишь? – рыдает, уткнувшись мне в плечо.

– Никогда, – рычу на инстинктах.

И вздрагиваю, когда внизу раздаются выстрелы.