Глава 19

Глава 19

– Может, тоже поднимемся? – подождав немного, решительно предлагает Елена.

– Идем, – отлипаю от стены, будто ждала волшебного пенделя. Взлетаю по ступенькам вверх. За мной группа поддержки.

– Куда? Какой класс? – обогнав меня на повороте, первым влетает на этаж Зотов. Крутит головой по сторонам.

– Вторая дверь направо… то есть налево, – отвечаю на бегу.

Несусь по коридору. Нахожу взглядом знакомую табличку. Распахиваю дверь и натыкаюсь на недовольное лицо учительницы.

– Что вы тут делаете, Леонелла Иннокентьевна? – выговаривает мне она. А напротив сидит моя Катя. Маленькая, ссутулившаяся, красная как рак и заплаканная. Одна на пустом ряду. А на другом – около окна мальчишки жмутся за партой. Арестовали их, что ли?

И кажется, в этот момент ко мне возвращаются силы.

– Катя, идем домой, – не обращая внимания на учительницу, подхожу к дочери. Беру за руку.

– Мама, мамочка! – плачет моя малышка. – А мне сказали, что ты в реанимации, и больше никогда я тебя не увижу. Мама! Я чуть сама не умерла! – кидается она ко мне. Трясется всем телом. Маленькая беззащитная девочка.

Моя!

Обнимаю. Прижимаю к себе. Сглатываю слезы и, наконец, собираю себя в кучу. Впервые за сегодняшний день. Чувствую, как сброшенная броня нарастает волшебным образом.

– Кто сказал? – изнутри рвется рык. Да я сейчас любую суку задушу обеими руками. За Катю я всех порву. Прижимаю к себе дрожащего ребенка.

– Я с тобой, Катюша. Все в порядке. Это что-то напутали, – наклонившись к дочке, одной рукой крепко обнимаю свою малышку, другой – утираю слезки.

Целую в щеки и сама реву.

– Кхмм, Леонелла Иннокентьевна, – пытается встрять училка. – Я ничего не понимаю. Потрудитесь объяснить. Мне звонил Денис Владимирович, сказал, что случилась страшная трагедия… – заявляет она театральным шепотом. Явно придумывает на ходу.

– Минутку, – откуда-то сверху рявкает Зотов. – Почему вы удерживаете детей после занятий вопреки требованию администрации? Вам директор гимназии внятно объяснил? И ребята сказали, – косится на мальчишек, – что Пасленову ждет мама? Кто и на каком основании ввел ребенка в заблуждение по поводу ее состояния?

– Вы кто? – охает училка, задыхаясь от возмущения. – Я… Мне… Немедленно покиньте помещение. Вы не имеете права.

– Минутку, – достает он красную ксиву.

И наша Вера Сергеевна сникает, увидев удостоверение Зотова. Округляет глаза.

– А при чем тут антитеррор? – шепчет, хватаясь за сердце.

Не старая она вроде. Но, видимо, давление поднимается… Вон, по шее багровые пятна ползут.

– Захват заложников, то есть насильное удержание людей, – Зотов красноречиво косится на мальчишек. – Статья двести шесть уголовного кодекса предусматривает лишение свободы от пяти до десяти лет, – сообщает монотонно.

– Но я же… Но мне… Я ничего не знала, – выдыхает она гневно.

– Знали, – подходит ближе Елена. – Вас же предупредила Ангелина Михайловна. Я слышала разговор, – припечатывает каждым словом. – Ладно, разберемся, – вздергивает подбородок. – Я вынесу вопрос об уровне вашей компетентности на попечительский совет.

– Компетентности? – в ужасе переспрашивает та.

– Да. Вы не понимаете простейших просьб, не лояльны к родителям учеников и к администрации гимназии, – отвечает холодно Елена. – Мои дети вам чем не угодили? – сверлит строгим взглядом.

– Ваши? – переспрашивает училка.

– Ну, понятно, – коротко кивает Елена, будто имеет дело с умственно отсталой. – Неля, нам пора, – касается моей руки.

– Да, конечно, – спохватываюсь я. Покрепче сжимаю Катину тонкую ладошку, хватаю с соседнего стула розовый рюкзак дочери.

Вместе с Леной и детьми выхожу из класса.

– Вам придется дать показания. Когда и с какой целью вы вступили в преступный сговор, направленный на уничтожение личности и захват заложников? – слышится сзади непререкаемый голос Зотова.

– Я ни с кем не вступала! Меня Галочка попросила! Сказала, что мать девочки при смерти. А ребенок будет теперь жить с отцом. В его новой семье! – выпаливает она. – Я ни в чем не виновата! Отпустите меня!

– Завтра жду вас на дачу показаний. Вы пока проходите как свидетель, – рычит Зотов. Еще что-то говорит, но я не слышу.

В висках стучит от нервяков, уши закладывает. Кажется, будто меня в глубокую бочку головой окунули. Дышать не могу. И звуки словно через вату доходят. Смысла не разобрать.

Что же это происходит, мамочки? Стискиваю Катю покрепче.

Во-первых, свекровь в курсе Денискиных махинаций. И у него, оказывается, есть вторая семья. Вот так номер…

Сердце сбивается с ритма, а потом колотится с удвоенной силой.

Что же ты, Леонелла? Аналитик хренов. Ничего не заметила, что у тебя под носом вертелось. Объявила о разводе, вся такая красивая. А о последствиях не подумала? Нет. Даже в голову не пришло.

Мой косяк.

– Все нормально. Едем, – выходит из класса Зотов. Садится на корточки перед Катей.

– Давай знакомиться, принцесса, – протягивает ей ладонь. – Меня зовут Андрей. Я хочу жениться на твоей маме. Ты как? Согласна? – обворожительно улыбается.

Моя тоненькая худенькая девочка во все глаза смотрит на Зотова, поднимает взгляд на меня. Чувствую, как лицо заливается красным липким румянцем.

Зотов! Зараза. Предупреждать надо!

– А я согласна. Вы мне нравитесь, – дочь серьезно пожимает здоровенную Андрюхину лапищу. А потом кидается к нему на шею. – Спасибо вам! Спасибо! Вы спасли мою маму! – рыдает в голос.

– Нам пора, – подхватывает Андрей на руки Катерину. – Пацаны, спускаемся. Лена, Неля, – бросает на ходу.

И мне кажется, смаргивает слезы.

«Эх, Зотов, Зотов», – сжимается сердце и будто раскалывается на части. Знал бы ты…