Эпилог

Эпилог

Три года спустя

Первый удар приходится по почкам. Бьют ногами сразу с двух сторон.

Едрит-Мадрид.

Прихожу в себя, на автомате утыкаясь мордой в ковер.

Пытаюсь повернуться, но не могу. Видимо, всю ночь пролежал на полу. Руки-ноги затекли. Тело не слушается. Поэтому пропускаю удары по ребрам, а потом снова кто-то бьет ногами в спину, аж дыхание сбивается.

Капец, я попал.

– Васька, прекрати! Иди сюда, – слышится где-то над ухом громкий шепот. И я тут же получаю удар в шею. Что-то со всей дури плюхается сверху.

Словно черепаха, инстинктивно вытягиваю вперед голову.

Из горла вместе с хрипом вырывается что-то нечленораздельное. Шею ломит от боли. А мне уже прилетает в ухо ступня. Перехватываю пальцами ногу. Фиксирую противника. А он, вернее, она весело смеется.

– Мама! Папа вернулся! Васька по нему прыгает! – радостно кричит моя старшая дочь Катя. Топочет, бежит к нам в спальню. А я переворачиваюсь на спину, увлекая за собой младшую.

Василиса Андреевна! Солнышко наше рыжее. На Сальму похожее.

Дочка заливисто хохочет, падая мне на грудь. Хлопает ладошками по моей небритой немытой морде.

– Папоська, – выговаривает довольно. И я таю. Даже шея уже не болит, хотя в нее прибомбилась чья-то маленькая попа.

– О, божечки, Андрюша! – в комнату вбегает жена. В красном шелковом халате, с развевающимися рыжими волосами. Валькирия моя. Сальмонелла ненаглядная. – Мы тебя ждали, ждали и заснули, – снимает с меня Василису.

– Бабушка! Папа приехал! – кричит во все горло Ромка. И тоже бежит ко мне. Слон домашний.

– Да знаю я, – ворчит где-то неподалеку баба Зоя. – Ввалился в дом как медведь-шатун. Рекса напугал. Дверь не закрыл, куртку в Булькину лежанку бросил. Хорошо хоть берцы снял. На полу растянулся и задрых, – вздыхает она.

– Почему на полу? – шепчет Нелечка, устраиваясь в кольце моих рук.

– Устал сильно. Почти сутки не спали. До дивана не дошел, прости, малыш, – целую любимую. – В спальню сунулся, а там у нас лежбище котиков.

Ну, все пришли! Воспользовались моим отсутствием. Василиса и Катя на моей половине. Ромка в ногах, и баба Зоя в кресле дрыхнет.

– Ничего я не спала. Ждали тебя. Что это вас задержало? – фыркает она.

– Служба, – пожимаю плечами. – Тяжелая командировка была.

– Я смотрела репортаж по телевизору, чуть не умерла от страха, – тихонечко шепчет Неля.

– Нормально все, – морщу нос. – Обошлось без жертв.

С нашей стороны.

Захват заложников в колонии. Освобождали почти сутки. С той стороны не выжил никто. Да мы и не пытались их взять корректно. На каждом из отморозков висело по нескольких статей от десяти лет до пожизненного. Они сами нарвались на смертный приговор.

– Давайте завтракать! – отвлекает от грустных мыслей баба Зоя.

Неля забирает малышку, и ее тут же подхватывает Ромка.

Встаю нехотя. Шею ломит. Аж хрустит, зараза.

– Как дела в училище, сынок? – спрашиваю, растирая затекшие позвонки. И тут же чувствую рядом со своими тонкие Нелькины пальчики.

Торкает. Все как обычно. Ничего не меняется.

– Отлично, пап! – рапортует мой суворовец. – Вот увольнительную дали.

– Это хорошо, – перехватываю руку жены. На автомате целую ладошку. – Я в душ на пять минут, а то грязный как собака, – чмокаю Сальму в висок.

Притягиваю сына к себе. Бодаемся лбами по привычке.

Иду в ванную, переваливаясь с ноги на ногу. Мне бы в себя прийти после массажа Василисы. Дверь за собой не закрываю. Знаю, сейчас Нелечка моя придет.

– Я тебе полотенце принесла, – входит следом. Запирает за собой дверь.

Делова-а-я!

Молча прижимаю ее к стене. Вторгаюсь в рот языком и сам забываю, как дышать.

– Нелька, любимая моя, – шепчу на вдохе. – Чуть не сдох без тебя…

– Зотов, – отстраняется она от меня. Так и есть, учуяла. – Ты пил, что ли? – смотрит осуждающе.

– Так одну рюмашку на обратном пути. Пришлось проставиться. Приказ пришел. Все-таки решили наградить меня орденом за поимку Серафима. Прикинь? – снова прижимаю упрямицу к себе. – Плюс приказ о назначении до кучи…

– Кем? Куда? – охает моя боевая жена.

– На место Ханина. Его в главное управление переводят, – шепчу, утыкаясь носом в тонкую шею. Спускаюсь губами ниже…

– Это что же получается? – охает Нелечка. – Ты теперь мой начальник, да?

– Я всегда твой начальник, – зарываюсь пальцами в волосы. – Но по факту да. Будем теперь в соседних кабинетах штаны протирать…

– А звание? – поднимает на меня напряженный взгляд.

– Понятия не имею, – пожимаю плечами. И больше всего хочу прямо сейчас заняться любовью с этой невероятной женщиной. Но нельзя. Полный дом детей.

– Я там Козлова встретил, – отхожу в сторону. Скидываю штаны, футболку. Бросаю всю одежду в корзину.

– Дениса? – уточняет изумленно Нелечка. Будто есть еще один Козлов.

– Ранили его там. Эти гады, как щитом, заложниками прикрывались. Но ему сразу помощь оказали, Нель, – докладываю глухо. – Выживет.

– Он тебя узнал?

– Нет, откуда? – мотаю головой. – Если разобраться, я ему по гроб жизни обязан. Если бы не его выходка с рехабом, я бы еще долго рядом груши околачивал. Не смел бы подойти…

– А так… – проворные Нелькины пальчики заныривают в боксеры. Касаются болта, стоящего наизготовку.

– Сальма, детка… Давай потом… Я даже про защиту не подумал, – шепчу, с трудом подбирая слова.

– Да ну ее, – фыркает Нелечка. И меня реально с головой накрывает.

Усаживаю жену на широкую мраморную столешницу. Встаю между бедер. Толкаюсь внутрь. Болт растягивает тонкие стенки. И все. Крышу сносит основательно.

– Погоди, – возвращаюсь в реал. – Почему без защиты? Ты таблетки пьешь, что ли? Я против, ты же знаешь, – укладываю ладонь на затылок жене. Вглядываюсь в довольное, как у кошки, лицо.

Что происходит, мать его? Не понимаю.

– Зотов, – улыбается мне она. – Ты невозможный… Просто невозможный! На вот. Держи, – достает из кармана распахнутого халата тест с двумя розовыми полосками.

– Нелька! – только и могу выдохнуть. Сгребаю жену в охапку. Целую в лицо, в шею, в ключицу. Ребенок. У нас будет еще малыш. И я опять буду тихо сходить с ума и дергаться до последнего. А потом увижу маленькое сморщенное личико и чокнусь от умиления и радости.

– Ты рад? – смотрит требовательно моя Сальмонелла.

– Ты чего? Ну конечно! – выдыхаю на автомате. – Эх, не дадут мне генерала, – смеюсь тихо. – Кирсанов с Луниным ругаться будут, что я опять испортил ценного сотрудника.

– Не опять, а снова, – повторяет Сальма детскую присказку. Обвивает обеими руками мою многострадальную шею. – Я люблю тебя, – шепчет тихо.

– Я тебя тоже, – прижимаю к себе любимую.

И даже сам до конца не понимаю, чем заслужил такое счастье. Но, видимо, там, в небесной канцелярии, сошлись какие-то показатели, и мне выписали его по полной.