Глава 46

Глава 46

В новый дом мы переезжаем почти сразу. Оказывается, был один готовый одноэтажный. Другим в два этажа нужно. А нас и такой устроил.

Бабу Зою забираем с собой.

Она сначала ни в какую не хотела. Плакала. Что-то Андрею доказывала. Но он просто взял и привез ее к нам после больницы. Под предлогом, что тут проще и легче за ней ухаживать, пока у нее ограниченная подвижность.

Она и привыкла со временем.

– Ты сейчас куда? – спрашивает меня муж по дороге в город.

Опускает ладонь на коленку, смотрит с любовью.

– К Лене в центр надо заехать. Но она мне на два назначила, – кладу руку поверх его. – И нарядное платье хочу купить. Мы к Кирсановым приглашены. Помнишь?

– Ммм… У нас все в порядке? – Андрей кивает на мой пока еще плоский животик. Естественно, все уже вокруг знают.

Сам ругается на бабу Зою, называет сплетницей, а растрезвонил новость о моей беременности по всей округе. Зато гордый ходит. И довольный.

И я счастлива. Даже не знаю, как жила все эти годы. Почему любя одного, как последняя дура вышла замуж за другого?

Но к Козлову я претензий не имею. Он вернул мне все деньги, самовольно перечисленные с моей карты. Видимо, Андрей его все-таки припугнул уголовным делом. Иначе бы Денис точно не пошевелился.

– Давай я с тобой проеду. Сначала за платьем. Потом к Лене зарулим, – предлагает Зотов. – Мне так спокойнее, – поясняет хмурясь. – Я что-то совсем с ума схожу, Неля. Хорошо, что ты теперь все время рядом. И на работе, и дома, – добавляет он улыбаясь.

– Меня сотрудники спрашивают, не надоедаем ли мы друг другу. Как можно быть рядом двадцать четыре на семь, – вздыхаю мечтательно.

Машина встревает в пробку. За окном накрапывает дождь. А мы с Зотовым болтаем и никуда не торопимся. Сегодня суббота. Дети в школе, а у нас выходной.

– Кто это так говорит? – напрягается муж.

– Верочка, – улыбаюсь я. – Знаешь, светленькая такая…

– Нет, они все там на одно лицо, – бурчит муж, выставляя на крышу машины мигалку. Как ты их только различаешь?

– Десять человек? Я тебя умоляю! – смеюсь я. – У меня раньше триста были в подчинении…

– Это слишком, мать, – качает головой Андрей. – И десяти хватит. Я им еще хвосты накручу, чтоб тебя не нервировали, – заявляет, включая сирену. Выезжает на встречку. Да еще сигналит всем подряд.

– Зотов, ты невозможный, – охаю, вжимаясь в кресло.

– Нель, прости дурака, – тотчас же сбавляет обороты. Тормозит и плетется еле-еле. – Я как обычно привык, – бурчит, взмахивает руками и причитает как старый дед.

– Я не про скорость, – кладу затылок на высокий подголовник.

– А про что? – не понимает мой благоверный.

– Не лезь в мою работу, – смотрю пристально. – Я начальник отдела, и я сама справлюсь, – заявляю решительно.

– Да ну? Вот так сразу строго, – улыбается Андрей. Тянется с поцелуем, благо мы снова встряли в пробку, и роняет довольно. – Ханин тебя хвалит. Асисяй тоже. Бек недавно на совещании упоминал.

– Кто? – выдыхаю машинально.

До сих пор не привыкну я к этим позывным. Ясное дело, мой Азот. Андрей Зотов. Асисяй – тоже понятно. Про Гуся мне только ленивый не рассказал. Но почему суровый генерал Кирсанов, которого все зовут батей, стал Беком, не понимаю. А еще есть Гоголь… наверное, потому что Николай Васильевич.

Сдуреть можно.

– Лунин даже расстроился, когда узнал про декрет, – бубнит Зотов, плетясь со скоростью двадцать километров в час.

– Так не надо было болтать, – улыбаюсь мужу.

– Это не я, – мотает головой он.

– Настоящий мужской ответ, – поддеваю весело.

– Это ты сама. Кто Наде по секрету сказал?

– Какой? – охаю я.

– Сын у нее Миша. С нашим Ромкой в одной секции самбо занимается.

–А-а. Я не подумала… Это его жена?

– Ну да… В нашем колхозе «Красный лапоть» обязательно кто-то кому-то кем-то приходится, – довольно заявляет Зотов. – Асисяй меня террористом назвал. Сказал, что я его лучших сотрудников порчу. И что теперь…

– Он предложил мне работать удаленно, – выпаливаю главную новость.

– И ты молчишь! – негодующе пыхтит Андрей. – Я тут хлопочу…

И до самого центра скармливает мне разные байки про коллег.

В бутик мы входим за ручку.

– Нам самое офигенное платье, девушка, – дает указание мой полковник подошедшей блондинке лет пятидесяти. – Нарядное, – поясняет напоследок и шепчет мне на ушко. – Выбери такое, чтобы у меня встал.

– У тебя и так все время стояк, – фыркаю я. – Будем еще деньги тратить…

Стоим в обнимку. Перешептываемся.

А чуть в стороне молодая женщина выбирает брючный костюм. Дует губки, что-то выговаривает менеджеру. А вокруг мальчик лет пяти бегает.

– Осторожно, Коля, – поворачивается к нему мать. – Смотри, не разбей, – кивает на огромную стеклянную колонну ростом с ребенка.

Но поздно, пацан летит по мраморному полу прямо в вазу, и даже не собирается сворачивать.

– Твою ж мать, – рявкает Зотов. В последний момент подскакивает к малышу, подхватывает на руки. Но ваза уже приходит в движение и с грохотом падает на натертый мраморный пол. Наступает полная тишина.

Я просто оседаю в кресло. Мать ребенка спохватывается, забирает у Андрея сына.

– Спасибо вам. Мой муж влиятельный человек, – тараторит со слезами на глазах.

– Да ничего не надо, – мотает головой Андрей. – Больше так не бегай, пацан, – шутливо дергает за ножку.

А я в ужасе смотрю на огромные, похожие на сабли, осколки. Если бы не мой Зотов… А дальше боюсь сформулировать.

– Нужно убрать! Позовите Галину! – приходит в себя менеджер. – Как вы себя чувствуете? Может, воды? – участливо спрашивает меня.

– Да, пожалуйста, – киваю я. И не могу даже сдвинуться с места.

– Бл… Напугали тебя, – садится рядом на корточки Зотов. – Давай сразу к Ленке поедем. Платье потом купим, – бубнит требовательно. Но я чувствую страх, скрывающийся под его бравадой. За меня, за малыша, за наших старших детей.

– Вот вода, – побегает ко мне старший менеджер. – Извините, что так получилось. Сейчас уборщица все уберет. Хотите кофе? – смотрит на меня заискивающе.

– Вы зачем тут эту вазу дурацкую поставили? – ворчит недовольно Андрей. – За малым трагедия не случилась…

– Мы вам премного благодарны. Хотите скидку? Двадцать процентов? – улыбается блондинка.

– Нет, спасибо, – отрезает Андрей и усмехается криво. – Это ж во сколько вы жизнь ребенка оценили?

– Но можем предоставить и больше. Я сейчас переговорю с директором.

– Не надо, – отрезает Зотов. Подает мне руку. Мне бы встать и уйти. Но я как заторможенная смотрю на пожилую женщину в серой униформе. В одной руке у нее метелка, в другой – мусорное ведро.

– Галя, где тебя носит? Сколько можно ждать? – блондинка моментально срывается на уборщице. – Тут еще помыть надо будет, чтобы ни одного осколка не было, – выговаривает она.

Но старуха в ужасе смотрит на меня. Не сразу, но узнаю.

– Здравствуйте, Галина Петровна, – киваю на автомате.

– Здравствуй, Лелечка, – обалдело тянет бывшая свекровь. И я нутром чувствую, как ей неудобно, как стыдно. Она же так всегда превозносила собственную значимость. Считала меня человеком второго сорта, хотя жила на мои деньги и ни в чем не нуждалась.

И этот стыд, словно заразная болезнь, передается мне. Какого фига мы зашли в этот магазин?

– У тебя все в порядке? – печально спрашивает Галина Петровна.

– Да. А у вас? – отвечаю вежливо.

– Тоже. Вот видишь, работать устроилась… Место хорошее… – зачем-то рассказывает она, хотя я уверена, она бы многое отдала, чтобы не встретиться тут со мной. Не разговаривать. Не вспоминать. – А ложки пришлось продать. Денисочке нужен был адвокат. И квартиру я поменяла на меньшую с доплатой, – ляпает не к месту. – Но ничего не помогло. Ему пять лет дали. Представляешь?

Еще как представляю!

– Простите, нам пора, – решительно направляюсь к выходу. Не хочу слышать о Козлове. Нет для меня этого человека. Он сам себе устроил… Хотя если бы не Андрей, я бы до сих пор в смирительной рубашке валялась. Нет у меня жалости к бывшему, и быть не может.

Зотов идет за мной. Смотрит непонимающе.

– Что это сейчас было, Нель? – интересуется насупленно.

– Карма, – пожимаю плечами. – Очень быстро настигла… Я даже не ожидала.

Не сговариваясь, идем к выходу. Настроение безнадежно испорчено.

– Это не карма, малыш, – целует мою ладошку Зотов. – Это нормальный логический исход. Так бывает, когда люди зарываются, воображая себя неотразимыми. Когда плюют на других и считают, что могут распоряжаться чужими судьбами. Награда по-любому находит своих героев…

– А твоя? – улыбаюсь, имея в виду орден.

– Ты моя награда, Нелька, и другой мне не надо, – целует меня посреди торгового центра.