Глава 8

Глава 8

Вот в этом весь Денис. Максимум амбиций при нулевом участии. Он и в работе такой. Ничего не добился. Даже папа-профессор не помог. Муж только щеки умеет надувать и рассуждать о несправедливости мира.

Если его послушать, то и мне повезло. Вовремя оказалась в нужном месте. А то, что я пахала за двоих, это как-то забывается. Сам же Козлов точно палец о палец не ударил!

А теперь он мне предлагает ЭКО и ребенка. Нормальный поворот. Сам он точно ночами вставать к малышу не будет. К Кате никогда не вставал.

И зарплата. Большой вопрос на что мы жить будем? Мне уходить с должности начальника департамента даже в декрет немыслимо. Совмещать уход за малышом и работу тоже. Даже если няньки будут.

Не хочу я рожать от нелюбимого.

«Пора уже признаться самой себе», – вздыхаю, усаживаясь в кресло около иллюминатора. Наблюдаю, как грузят багаж, и вздрагиваю, когда у меня над ухом кто-то вопит противным голосом.

– Женщина! Вы сели на мое место! Уйдите сейчас же!

Поворачиваюсь.

Почти вплотную ко мне стоит толстая девочка в красном кокошнике, по бокам которого свисают длинные перламутровые подвески. Сколько ей? Лет десять-одиннадцать. Румяная. С косичками. В спортивном костюме.

Просто сюр какой-то.

– Извините, – выдыхаю, не понимая. Внимательно разглядываю наглую малолетку. Ищу глазами ее родителей. Не может же это чудо лететь само.

– Я же вам говорю, вставайте сейчас же с моего места! – переходит на ультразвук девчонка. – Как вам еще объяснить, чтобы вы поняли? – хамит в открытую.

– Будьте добры, – смотрю поверх головы девочки. Встречаюсь взглядом с борт-проводником, высоким подтянутым мужчиной с легкой проседью.

– Что случилось, девочка? Покажи свой посадочный талон! – окликает он девчонку. – Где твои родители? С кем ты летишь? – засыпает вопросами.

– С мамой и братиком, – радостно рапортует девочка. – Они там, сзади идут. А я побежала вперед места занять. А тут эта расселась, – кивает на меня. – Убирайтесь сейчас же, – наступает, сжав кулаки.

– Избавьте меня от этой сумасшедшей, – прошу, протягивая талон стюарду.

– Все верно. Седьмой ряд, место А, – кивает он, возвращая мне посадочный. – А у тебя, красавица, ряд семнадцатый, место А. Будь добра пройти дальше по салону.

– Что? Этого не может быть? Вы специально! – вскрикивает девчонка и вся идет красными пятнами. – Вы специально этой подыгрываете! – кричит в голос.

– Внимание! С кем летит эта девочка? – кладет ей руку на плечо бортпроводник. – Если сейчас твоя мама не найдется, ссажу с рейса. Пусть разбираются, – угрожает глухо.

Мимо снуют люди с ручной кладью. Что-то с грохотом укладывают на полки. И мне кажется, будто кувалды бьют по темечку.

– Мама! – вопит чудо в кокошнике. – Мама! Меня из самолета выгнать хотят. А я всего лишь хотела… – рыдает навзрыд.

– Что случилось? – протискивается сквозь толпу миловидная женщина с малышом на руках. – Оля, ты опять права качаешь? Да что же это такое!

– Мамочка, я всего лишь хотела сесть на свое место, – причитает девчонка. – А тетя эта…

– Женщина даже сказать ничего не успела, – встает на мою сторону бортпроводник. – Вы бы последили за манерами своей дочери…

– Ой, извините, пожалуйста, – перехватывает ребенка покрепче мамаша. – Оля, идем. Я тебе сто раз сказала.

– Стоп. А извиниться Оля не хочет? – строго окликает сумасшедшее семейство стюард.

– Ну, мама же извинилась, – пожимает плечами Оля. – Еще надо?

Бедный проводник разводит руками.

Впереди меня садится парочка молодоженов. Красивая беременная женщина и строгий мужчина чуть за сорок.

– Садись, как тебе удобно, дорогая, – выставляет он спинку кресла вертикально.

– Спасибо, милый, – кладет она голову ему на плечо.

– Плед, будьте добры, – просит он у стюарда.

А я отворачиваюсь к иллюминатору. Что за день сегодня ужасный!

Сначала Зотов, потом Козлов со своим ЭКО. И под конец, как вишенка на тортике, девочка в кокошнике. Как же тошно! Вроде все пустяки, и меня не должно трогать, но триггерит.

Сжимаю пальцы в кулак. Безотчетно смотрю на предрассветное небо. Надо бы поработать. Сейчас самолет взлетит, и я открою ноутбук.

Но как только в моем поле зрения появляется стюард, прошу у него плед и устраиваюсь поудобней. Смотрю на облака, ватой лежащие под крылом.

Самолет взымает вверх. Мужчина впереди берет жену за руку.

«Вот так и меня Андрей брал», – проносится в голове. И словно тумблер опять переключает размышления о Зотове.

«Может, надо было спросить? Расставить все точки на Ё?» – спрашиваю себя в который раз. Не строить из себя умную и независимую, а включить дуру и с глуповатым видом задать самые важные вопросы.

«А зачем? Он бы опять соврал. Про генерала, построение и прочую хрень. А где бы не смог придумать, накинул бы тумана. Секретно, опасно… Что там они все говорят?» – поднимают голову обида и здравый смысл.

«Все хорошо. Выясняет тот, кто хочет разобраться и вернуть. А я не желаю. Нет у нас с Зотовым ничего общего и не будет», – успокаиваю себя. У меня есть семья, любимая работа. Я справлюсь. Я выкарабкаюсь.

Тогда, восемь лет назад, казалось, мир рухнул. Помню, как приехала к маме, как забилась в угол в своей комнате. Даже есть не вышла. Бабушка тогда чуть не слегла от беспокойства. И мама с папой корвалол в ночи глотали. Жить не хотелось. Усилием воли ходила на работу. Делала вид, что все хорошо. Никому не дала повода для злорадства.

Только по ночам в подушку ревела.

Пока не объявился Козлов. Он меня еще с универа обхаживал. И тут я сдалась. Решила клин клином вышибить. И залетела.

Судьба так распорядилась, хотя я всегда мечтала о ребенке от Зотова. Спала и видела нашего малыша.

Но у Андрея оказались другие планы.

Снова реву. Отдаю самой себе нелепые команды успокоиться. Бесполезно. Ничего не действует. Стараюсь не думать о конференции. Точно провалю выступление.

«Может, больной сказаться? Вид у меня соответствующий». – Гляжу на облака, окрашенные лучами солнца в нежно-розовый.

– Извините меня, пожалуйста, – доносится откуда-то сбоку знакомый противный голос.

Что, блин? Опять Оля в кокошнике, или у меня уже крыша поехала.

Дергаюсь на автомате. Так и есть. Она. Смотрит с интересом. Как игуана на укушенную жертву.

– Вы из-за меня плачете? Извините, пожалуйста, – складывает ручки в молитвенном жесте. А в глазах ни грамма раскаяния.

– Я не сержусь. Все в порядке, девочка. Возвращайся к маме, – мотаю головой. Снова отворачиваюсь к иллюминатору.

– Значит, из-за мужика, – слышу экспертное мнение. – Знаете, каждый человек – чей-то бывший или будущий. И настоящий может стать бывшим, а бывший будущим. Стоит ли переживать? Живите для себя, – звонко тараторит Оля, усевшись рядом. С умным видом кивает головой. Подвески раскачиваются в такт. Смотрю на них как под гипнозом.

– Что? – переспрашиваю обалдело.

– Мужики все козлы. Не парьтесь, – улыбается мне она.

– Хорошо, не буду, – бормочу сквозь слезы.

– А хотите лайфхак? – шепчет она заговорщицки. – Если вы скучаете по бывшему, купите настоящему точно такой же парфюм. Иногда помогает… – заявляет совершенно серьезно. – Я знаю. У меня мама психолог. Хотите, дам ссылку на ее аккаунт?