Глава 3

Три года спустя. Женя. Паркую машину на своём привычном месте на стоянке для сотрудников и на мгновение задерживаюсь в салоне. Ещё одно утро, ещё одна гонка. Бросаю мимолётный взгляд в зеркало заднего вида. Ах, свежа, как майская роза! – Хотелось бы мне сказать, но, увы, это далеко не так. Под глазами тёмные круги усталости, скулы впалые, волосы тусклые. Однако, у меня вообще есть волосы! И это настоящее счастье. Потому что ходить в парике – это пытка. Всё чешется, колется и мешается. И как же прекрасно, что этот этап далеко в прошлом. Хватаю сумочку с пассажирского, выхожу из машины. Бегу к клинике. – Женька! Жень! – Слышу голос Риты. Оборачиваюсь. Она чешет за мной от своей машины на каких-то неимоверных каблучищах! – Привет, Женёк! – Догоняет меня. Тяжело дышит. – Тоже опаздываешь? – Ага. Уже второй раз подряд. Медведев точно устроит разнос. – Тогда не тормозим, – улыбается Рита и подталкивает меня в спину в сторону входа. Мы вместе заходим в клинику, пикаем пропуска, перекидываемся короткими приветствиями с коллегами у стойки ресепшена. Просторный холл частной клиники полон движения: пациенты уже трутся тут с результатами анализов, медсёстры чирикают на посту. Аромат свежезаваренного кофе смешивается с запахом дезинфицирующих средств. Ах, симфония! – Давай быстрее, – шепчет Рита, поторапливая меня, когда мы забегаем в раздевалку. Мы молча переодеваемся и мчимся в конференц-зал, где уже вовсю идёт утренняя планёрка. Все места заняты. Олег Викторович Медведев, заведующий, бросает на нас тяжёлый взгляд. Коротко косится на часы, но ничего не говорит. Святой человек! – Итак, коллеги, – продолжает он, когда мы с Ритой устраиваемся у стены. – На повестке дня две хорошие новости. – Нифига себе, сегодня прям аншлаг, – кивает Рита на забитый зал Да, действительно. Сегодня все в полном составе. – Во-первых, – Медведев важно поправляет галстук, – через неделю к нам наконец-то прибудет новый рентген-аппарат, который мы с вами так долго ждали! Ура, товарищи! По залу проносится одобрительный гул. Толпа жиденько и лениво аплодирует. Да, мы этот аппарат ждали больше года, все возможные очереди отстояли. – И, во-вторых, – Медведев делает паузу, словно наслаждается моментом триумфа. – Уважаемые коллеги, мы наконец-таки нашли замену Григорьеву и отделение нейрохирургии снова откроет свои двери для пациентов. Хочу представить вам талантливого врача и просто замечательного человека, который прилетел специально ради нас из Цюриха. Нейрохирург… Цюрих… Мой мозг заторможенно пытается срастить два этих факта, тогда как бессознательное вопит от паники! Я просто перестаю дышать. В голове звон. Нет, это не он. Кто-то другой… Тоже нейрохирург и тоже из Цюриха. Мало их там что ли? – Коллеги, – голос Медведева доносится откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. – Прошу любить и жаловать, Богдан Андреевич Ларионов. Мир вокруг замирает. Я не могу двинуться, даже повернуть голову, чтобы убедиться, что это действительно он. – Ой, хорош… – мурлычет Ритка. – Мать, ты глянь, какого нейрохирурга к нам ветром занесло. Поднимаю растерянный взгляд. Богдан. Высокий, уверенный в себе, с лёгкой полуулыбкой, он неторопливо обводит глазами зал. Он такой же, как раньше, но… Нет. Он совсем другой. Отстранённый. Возмужавший. И нет на его лице теперь ни тени прежней мягкости. – Уважаемые коллеги, я рад быть здесь, – голос его холодной волной растекается по аудитории. – И я крайне благодарен Олегу Викторовичу за это предложение и возможность поработать в такой замечательной клинике. Надеюсь, мы со всеми найдём общий язык. В этот самый момент его глаза встречаются с моими. И тут же в них мелькает то, чего я боялась увидеть больше всего. Неприязнь. Отвращение. Почти брезгливость. Как в тот самый вечер, когда я собственными руками убила нашу любовь. Земля уходит из-под ног. Моё сердце замирает на секунду, а потом срывается в такой безудержный галоп, что мне кажется, его нестройное биение слышат все вокруг. Богдан не отводит взгляда, словно бросает мне вызов. Я же опускаю низко голову и пытаюсь сделать вид, что ничего не произошло. Но внутри я уже рушусь…