Глава 21

Женя. Тишина. Я лежу головой на груди Богдана и слушаю ровное биение его сердца. Оно словно хронометр отсчитывает самые счастливые секунды моей жизни. Тук-тук. Я счастлива. Тук-тук. Я вновь любима и люблю. Тук-тук. Что будет дальше? Длинные пальцы Богдана лениво выводят что-то на моем плече. Закорючки, линии, круги – кажется, он просто рисует волшебные метки на моей коже. – Жень, я должен признаться, – вдруг говорит он, и его голос отдаётся вибрацией во всё моё тело. – Ты можешь считать меня лжецом, но… У меня не было никого после тебя. Я фыркаю. – Да, ты прав. Он напрягается. – В чем? Я поворачиваю голову, смотрю на него снизу вверх. – Ты тот ещё лжец! – Я серьёзно, – хмурится. – Богдан, я не стану злиться. Ведь это я бросила тебя. И это нормально, что ты пытался жить дальше. В конце концов, именно в этом и был смысл. Он проводит рукой по моим волосам, зарывается пальцами в пряди, перебирая их и закручивая тугими пружинками. – Да, но у меня не получилось. Я чувствую, как его грудная клетка вздымается, как он глубоко вдыхает, прежде чем снова заговорить. – Моя жизнь встала на паузу в тот самый момент, когда я покинул эту квартиру. Я резко приподнимаюсь на локте, заглядываю ему в лицо. – Постой… Так ты серьезно? – Да. Он говорит это просто. Без лишней драматичности, без намека на браваду. Просто констатация. – Я пытался, – продолжает. – Водил девушек на свидания, но эти встречи никогда ничем не заканчивались. Все те женщины были, бесспорно, красивы, умны, самодостаточны, но… – Но? – Но они не были тобой. Я сглатываю, чувствуя, как где-то в груди разливается тепло. Провожу пальцами по его скуле, глажу уголок губ, целую его в кончик носа. Мне хочется затискать его до полусмерти, потому что… Идеальный! Волшебный! – А как же твоя невеста? Богдан моргает и снова хмурит густые брови. – Какая невеста? – Ну та, что была с тобой в баре, – поджимаю губы. – Та, к которой ты убежал тогда… Богдан вдруг хохочет, запрокинув голову. – Ох, Женя… – Он потирает лицо ладонью, усмехаясь. – Это Анника. – Анника? – Да. Мы познакомились на конференции. Она педиатр. Мы подружились, а потом черт меня дёрнул меня познакомить её с Андреем Лосевым. Помнишь его? Они влюбились, она приехала сюда, чтобы выйти за него замуж. Лямур, все дела… Я выдыхаю с облегчением, надеясь, что Богдан моей реакции не заметил. – Не невеста… – Не невеста. А ты ревновала, да? – Нет. Совсем нет. – Врушка, – щелкает меня по носу. – Она не в моём вкусе. Очень ранимая девочка. Я предпочитаю женщин, которые могут составить конкуренцию бульдозеру. Тех, что решают в одиночестве биться с онкологией, например. – Ха-ха. Очень смешно. Но почему тогда ты ходишь с ней в бар, а не Андрей? – О-о-о… Там всё сложно. Жизнь с закоренелым русским холостяком оказалась не так проста, как Аннике казалось. И вот теперь я изо всех сил пытаюсь их примирить, потому что чувствую свою ответственность. – Ты всегда таким был, – прижимаясь своей щекой к его щеке. – Ответственным. Он сжимает меня крепче. – Да, и поэтому ты устранила меня из своей истории. От жгучего стыда закрываю глаза. – Прости… – Мы так или иначе будем возвращаться к этой теме, пока она себя не исчерпает, – тихо говорит он. Мы замолкаем. В воздухе повисает напряжение. Он прав, да. Нам нужно будет многое обсудить. Но только не сейчас… – Женя… Когда ты в последний раз делала проверку организма? Я съёживаюсь. Привычный узел страха скручивается змеёй в груди, распространяя яд. – Год назад, – шепчу я. – И? – Я не хочу говорить об этом. Пытаюсь выкрутиться из объятий Богдана, но он не позволяет – крепче вцепляется в меня, придвигая вплотную. Переводит взгляд с моего лица на ключицу, на коже под которой угадывается слабый шрам от порта. – Ты знаешь не хуже меня, что болезнь может вернуться, – говорит Богдан мягко, но настойчиво. – И лучше обнаружить её на ранней стадии. Прячу глаза. – Я знаю. – Тогда в чем дело? В чём дело? Наверное, понять меня сможет лишь тот, кто через это уже проходил. – Я не знаю, просто… Иногда мне кажется, что лучше не знать. Богдан не отвечает сразу, но чувствую, как весь он напрягается, превращаясь в камень. Его пальцы, шагая по изгибу шеи, замирают на подбородке и поднимают моё лицо, заставляя посмотреть на него. – Твой страх понятен. Это нормально – бояться, что с тобой что-то не так. Но нам нужно это сделать. Я моргаю. – Нам? – Да, Женя. Теперь – нам.