Глава 6

Женя. Бегу по коридору стационара, заполненному пациентами и персоналом, но мне кажется, я всё равно слышу собственное сердцебиение. Воздух тяжёлый, пахнет антисептиком. Он вязнет в лёгких. Впереди маячит розовый халат Тани – нашего второго гинеколога. Она тоже торопится. Догоняю. – И тебя дёрнули? – Бросает она на меня усталый взгляд. – Оля сказала, собирают всех. Что-то экстренное. – М-да, значит, будет жарко. Мы переглядываемся. Таня хмурит изящные тонкие брови. – Ты не в курсе, что там? – Нет, весь день на приёме просидела. – Я тоже… Внутри сидит это гнетущее ощущение срочности. Не люблю его… К нему сложно приспособиться, потому что иногда счёт идёт на минуты, и от скорости принятия наших решений зависит чужая жизнь. Иногда очень страшно осознавать, сколько власти дано в наши руки. Влетаем с Таней в конференц-зал, уже полный врачей. Ритка с Расулом, живо что-то обсуждая, шепчутся в углу. Богдана я замечаю сразу, как только захожу. Он стоит у большого экрана на стене, скрестив руки на груди. Сосредоточенно всматривается в снимок, но оборачивается, когда дверь за моей спиной громко хлопает, закрываясь. Безошибочно определяет меня в толпе. И если бы не ступор, сковавший моё тело, то я бы ни за что не вынесла этого взгляда – словно крюком влезли в самую душу, разворошили там всё и извлекли наружу нечто очень важное. Олег Викторович молча подаёт нам с Таней распечатки – медицинскую карту пациента, в чью честь мы все здесь собрались. Рывком опускаю в документ глаза и почти тут же ощущаю, как по спине пробегает неприятный холод. – Пациентка, двадцать восемь лет, поступила три часа назад после ДТП, – громко рапортует Медведев. – Шоковое состояние, выраженная бледность, тахикардия, гипотония. Травмы: множественные переломы рёбер, травма живота с подозрением на повреждение внутренних органов, признаки внутреннего кровотечения. Сейчас пациентка на операционном столе, наши хирурги уже работают и принимают стабилизационные меры. Нам же с вами необходимо экстренно определить объём и приоритетность дальнейших вмешательств. В конференц-зале становится совсем тихо. Все напряжённо изучают данные в распечатках. Бегу глазами по строчкам. Высокая СОЭ и лейкоциты. Гемоглобин и эритроциты, напротив, очень низкие. Поднимаю голову. – Нужно проверить состояние органов малого таза, исключить кровотечение и… – На КТ головы признаки травматической субарахноидальной гематомы, – холодно перебивает Богдан. – Давление на мозг растёт, состояние критическое. Нужна срочная декомпрессия, иначе потеряем все шансы спасти её. – Да, но у неё явные показатели повреждения органов малого таза. Это может быть причиной кровотечения, – снова пытаюсь протолкнуть своё предположение. Богдан бросает на меня взгляд, полный неприкрытого раздражения. Лицо каменное, губы сжаты в плотную линию. – Давление на мозг – это вопрос жизни и смерти. Всё остальное может подождать, – говорит он, обращаясь, однако, к Олегу Викторовичу. – Но кровотечение тоже угрожает жизни, – повторяю настойчиво. – Нужно провести дополнительное обследование, чтобы оценить состояние органов малого таза и решить, нужно ли срочное вмешательство. Ларионов морщится, словно я сказала что-то совершенно несуразное – Прошу прощения за грубость, но что здесь вообще делает гинеколог? – С пренебрежением. – Я думал, это обсуждение экстренного пациента, а не плановый осмотр в женской консультации. Меня захлёстывает злость, топит волной обиды. От негодования учащается пульс, грозясь сорваться в тахикардию. Но я сжимаю кулаки, чтобы не показать свою слабость. – Не стоит так преуменьшать мою значимость, Богдан Андреевич, – выдавливаю через сжатые зубы. Он усмехается. – Вашу значимость, Евгения Сергеевна, сложно преуменьшить. Это как делить на ноль. Скажите честно, как часто вы оперируете? Хотя бы раз в неделю стоите за хирургическим столом? – Достаточно часто, чтобы понимать, что кровотечение может быть причиной летального исхода. Если это внутреннее кровотечение из малого таза, то промедление может стоить пациентке жизни! В конференц-зале воцаряется стерильная тишина. Все, кажется, даже дышать перестали – с интересом наблюдают за извечным конфликтом врача хирургической и терапевтической направленности. Я чувствую, как идёт пятнами от гнева шея и лицо. – Олег Викторович, я настаиваю, – перевожу взгляд на Медведева в поисках поддержки. Богдан перебивает меня снова: – Я забираю пациентку себе. Первым делом спасаем мозг. Это приоритет. Олег Викторович кивает одобрительно. – Хорошо, Богдан Андреевич, так и поступим. – А что с органами малого таза? Мы ведь должны проверить… – Робко подаёт голос Таня. Богдан резко оборачивается к ней. Его лицо озаряет демонстративно-благожелательная улыбка. Он скашивает взгляд вниз, на хромированный бейджик, сияющий на груди моей коллеги. – Блестящая идея, Татьяна! Рад, что в нашей команде есть думающие специалисты. Вы идёте со мной. Таня, довольная и гордая собой, следует за Богданом на выход. Растерянно смотрю им вслед… Горло перехватывает, словно на нём сжимаются стальные клешни. Молча глотаю обиду. Голоса Богдана и Тани удаляются. – Что с тобой, Титова? – Медведев с укором качает головой. – Как с цепи сорвалась, ей-богу… – Олег Викторович, да я… – Возвращайся в клинику, заберёшь пациенток Татьяны. Она пока здесь нужна. Он уходит. И все остальные тоже потихоньку расходятся. Я же не могу двинуться с места. Ощущаю себя так, словно меня толкнули. Внутри что-то с хрустом ломается. Насколько же сильна его ненависть, раз он не может удержаться от шпилек даже в такой напряжённой ситуации… – Женёк, ты как? – Рита обнимает меня за плечо. – Нормально. – Вообще не нормально. Выглядишь хреново, – на другое плечо ложится рука Расула. – Он, конечно, вообще не прав. Вымученно улыбаюсь. – Куда ты там советовал уехать? В Якутию? – Отставить Якутию! – Хмурится. – Так, в конце рабочего дня не разбегаемся, дамы. Приглашаю вас в бар. – Кто приглашает, тот и платит, – кокетничает Ритка. – Скряга. Но так уж и быть, – густые брови Расула чуть приподнимаются. – За мой счёт. – Нет, я не пойду. – Тогда я тебя на плечо закину и унесу. Женька, ты же знаешь, не заржавеет за мной. Улыбается вроде. А глаза серьёзные. Да, не заржавеет… – Да нет у меня настроения. – Так вот, примем экстренные меры для его возвращения. Нужно как следует тебя встряхнуть, и я знаю только два рабочих способа: или бар, или разряд дефибриллятором. Выбирай, Титова. Знаю, что и дефибриллятором меня долбануть за друзьями не заржавеет. Вздыхаю. – Ладно, чёрт с вами… Бар, так бар.