Глава 10

Женя. Моё тело двигается, словно на шарнирах. Разворачиваюсь, ноги подкашиваются. Как чужие. Непослушные. Тяжёлые. Иду к своему столику. Сажусь. Пальцы находят стакан Расула. Сгребаю его. Зажмуриваюсь. Делаю глоток, жалея, что там не алкоголь. Пузырьки лимонада щиплют нёбо. Скребясь и щекоча, спускаются по пищеводу вниз, превращаясь в ещё одну дозу чего-то острого, болючего. Вот дура. Дура! Феноменальная идиотка! – Жень, да ладно, – мягко говорит Рита, накрывая мою ладонь своей. – Не ладно, – отвечаю резко. – На что я вообще рассчитывала? – Ты рассчитывала на то, что вы просто поговорите, – вмешивается Расул, задумчиво разглядывая потолок. – Что ты расскажешь ему всё о своих мотивах, он тебя поймёт, вы возьмётесь за руки и споёте «Кумбайя», глядя на закат из окон больницы. Так? Это должно бы меня разозлить. Но самое ужасное в том, что Расул прав. Как бы наивно это ни звучало, где-то глубоко внутри я надеялась на этот нелепый сценарий. Глупо, но… Надежда была. И теперь её нет. Потому что у Богдана – другая, и все наши разговоры особого смысла не имеют. – Ладно. Всё равно. Это не важно. Его личная жизнь меня больше не касается. – Да ладно тебе. Может, не такая уж она и личная. Может, она просто подруга? Я бросаю взгляд через плечо на ту девушку. Она сидит ко мне спиной, но повёрнута сейчас в профиль. Делает заказ. Она красивая. Миловидная, аккуратная, изящная, нежная. Есть в ней что-то такое… Воздушное, хрупкое, уязвимое. Не удивительно, что Богдан выбрал себе в пару именно такую женщину. Её хочется защищать, тогда как у Богдана есть острая потребность горой закрывать тех, кто рядом. А я что? Я его лишила этого права, за него решив, что сама буду сражаться со смертью. Вот и получай, Титова. За что боролись, как говорится… – Да, она очень похожа на «просто подругу», – ядовито говорю я, отворачиваясь от парочки. – Ну а что? – Рита усмехается. – Иногда ведь бывают исключения. Женщина может дружить с мужчиной. Вот как мы с Расулом, например. Она кладёт ладонь на плечо Расула. Тот поджимает губы и коротко напрягает челюсть. Я вижу, как скулы, поросшие щетиной, проступают чётче. Мгновение – и на нём снова его обычное лицо. Прячу улыбку. – Ну честно, – продолжает Рита, – я бы никогда не подумала, глядя на них, что они пара. – Ладно, чёрт с ним. Как бы там ни было, своё место в клинике я ему не уступлю. Да, я не самый хороший человек, но нельзя же вот так со мной обходиться! Решительно поднимаюсь, накидываю пальто на плечи, забираю сумочку. – Всё, спасибо, друзья. На сегодня с меня хватит социализации. Хочу домой. – Да ладно тебе, Жень! Только пришли ведь! Что ты дома будешь делать? – То, что подобает сильной, самодостаточной и независимой женщине в подобной ситуации: я собираюсь наесться шоколадного мороженого под слезливую мелодраму, а потом немного порыдать под одеялом. Друзья с тоской пожимают плечами, но не отговаривают. Знают, что бесполезно. Иду к выходу. Позади меня кто-то взрывается смехом. Звук кажется невыносимым. Не успеваю себя тормознуть – оборачиваюсь. Богдан, продолжая смеяться, кладёт руку девушке на плечо. Она коротко сжимает его ладонь своими тонкими пальчиками. На безымянном сверкает колечко. Довольные. Улыбка Богдана, тёплая и участливая, целиком и полностью посвящена любимой. Когда-то эта улыбка была только моей… Из груди словно вырывают что-то. Выдёргивают, разрывая артерии и вены, и я исхожу кровью и захлебываюсь в собственных эмоциях от шока и боли, но никто вокруг этого не замечает. Мне надо уйти, а я не могу оторвать от парочки завороженного взгляда. Смотрю в кривое зеркало, безжалостно транслирующее мне возможный сценарий жизни, который теперь мне недоступен. Богдан внезапно поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Наши взгляды с отчетливым металлическим лязгом встречаются в воздухе. Время снова замирает. Тело прошибает током. И мне кажется, что он что-то пытается мне сказать. Без слов. Просто взглядом. Но что именно? Я не понимаю. Я разучилась читать его сигналы. Наши радары теперь работают в полном рассинхроне. Богдан что-то тихо говорит, и его пассия, взметнув в воздухе блестящей гривой, тоже поворачивает голову в мою сторону. Прищурившись, оценивающе рассматривает. Сгорая от стыда, выхожу из бара в прохладный вечер…